Еще раз о том, зачем нужно было подобное конструирование сюжетов. Повторюсь, Тайная история – это потрясающе информативный исторический источник. Просто он отражает взгляд на историю представителя монгольской элиты XIII века. Монгольская империя для него – это конгломерат коллективов, объединенных под властью хана. При этом коллективы не субъектны (в его картине политической реальности), субъектны их лидеры. В политическом плане, мир автора Тайной истории – это система, центром которой является Чингиз-хан, приведенный к власти по воле Вечного Неба. От этого центра отстраиваются отношения с другими членами правящей династии и лидерами племенных или семейных коллективов. Это явление В.П. Юдин очень удачно определял, как «чингизизм»:

«Тюрко-монгольские народы поставили в центр своих представлений о происхождении мира действительную или мнимогенеалогпческую историю рода Чингизхана, центральной фигурой которой был сам создатель Монгольской империи. Для тюрко-монгольских народов, оказавшихся в сфере влияния чингизизма, история со времени Чингизхана — это история “новой эры”, а история до Чннгизхана — история “до новой эры”. Эпоха Чингизхана для них стала точкой временного отсчета, т. е. тем, чем и является эра».

Конечно в реальности все было не так красиво, и судя по дошедшим до нас обрывочным сообщениям, у лидеров родов и племен, были свои взгляды на этот счет, порой сильно расходящиеся с «мнением партии». Но, для правящей династии Чингизидов такой взгляд был единственно возможным, так как он легитимировал их власть.

Второй момент общетеоретического характера. Он часто не осознается, но имеет крайне важное практическое значение. То, что мы условно называем «традиционным обществом» было отнюдь не чуждо новаторству, но некие базовые вещи оставались практически неизменными. Одна из них – представление о том, что личные качества предков автоматически переходят на их потомков (ну не открыли еще тогда генетику). Более того, на потомков автоматически переходили права и обязанности предков, их статус. Отсюда система местничества, дикая для современного человека, но совершенно естественная для человека средневекового.

А теперь по конкретике. Я уже приводил два примера ситуации из письменных источников, когда статус коллектива в Монгольской империи определялся на основании конкретного поступка его лидера в эпоху Чингиз-хана. В первом случае, статус и владения мангутов были повышены за счет урудов по приказу Угедея. Обоснованием стало то, что в неких текстах, записано что лидер урудов Джурджедай не вызвался добровольцем по приказу Чингиз-хана, а «сидел, поглаживая свой кнут», а лидер мангутов Куилдар вызвался. Владения, кстати, получил сын последнего. Во втором случае, согласно Рашид ад-Дину, статус сулдусов был недостаточно высок потому, что их лидер Сорган-Шира в свое время обеспечил Чингиз-хана всем, кроме огнива!

Примечательно, что первый пример напрямую указывает на использование текста биографии Куилдара, как способа подтверждения его «заслуги». Деталь про «проступок» Джурдедая присутствует именно в биографии Куилдара, а вот в биографии Джурджедая этой ее нет.

Вывод из этого можно сделать один: в Монгольской империи важные исторические факты, касающиеся отношений лидеров коллективов с ханом, могли приравниваться к фактам юридическим. Юридический факт – это событие или действие, порождающее правовые последствия, то есть права и обязанности сторон. При этом источник напрямую указывает на то, что официальный исторический текст мог являться подтверждением этого факта (это кстати объясняет популярность в том числе официальных биографий). Примечательно, что уже при Угедее стали возникать близкие тексты (описание битвы при Каладжин-элет), в которых противоречили мелкие на первый взгляд детали. К примеру, что делал Джурджедай в то время, когда Чингиз-хан вызывал добровольцев. С точки зрения стороннего читателя – мелочь. Но источник прямо говорит о том, что эта мелочь легитимировала очень серьезные политические ситуации.