☩ 𝐌𝐎𝐍𝐀𝐑𝐂𝐇 |#éclipse: “Несколько людей действительно описывали практически одинаковые симптом…”

Несколько людей действительно описывали практически одинаковые симптомы, причём некоторые никогда не встречались друг с другом. Один мужчина утверждал, что каждую ночь слышал шаги в коридоре. Женщина из соседнего дома рассказывала о голосе, который называл её по имени. Ещё двое независимо друг от друга упоминали одну и ту же фигуру, стоявшую возле дверей их домов.

— А что с теми, кто видел её? — спросил я спустя некоторое время.
— Кто-то продолжает утверждать, что это была настоящая фигура. Кто-то позже отказывается от своих слов. Один человек вообще заявил, что ничего подобного не говорил.
— И вы проверяли память?
— Конечно. Никаких следов вмешательства. Ни чар, ни проклятий, ни зелий.

Я на несколько секунд задумался, прежде чем поднять взгляд от бумаг.

— Тогда почему вы пригласили нас?

Французский сотрудник не ответил сразу. Он посмотрел в окно, а затем тихо произнёс:

— Потому что мы больше не уверены, что дело в болезни.

Последние слова он произнёс настолько спокойно, что именно это заставило меня впервые отнестись к ним серьёзно. До этого я всё ещё считал происходящее обычной историей, которая успела обрасти слухами. Я привык сначала искать рациональное объяснение и не собирался верить каждой деревенской легенде только потому, что несколько человек независимо друг от друга рассказали одно и то же. Даже совпадение показаний ещё ничего не доказывало. Люди прекрасно умеют пугать друг друга, особенно в небольших населённых пунктах.

К Пон-Сен-Эспри мы подъехали ближе к полудню. Первое впечатление оказалось почти разочаровывающим. Я ожидал увидеть место, которое хотя бы внешне соответствовало рассказам, но перед нами была совершенно обычная деревня с невысокими домами, узкими улицами и редкими прохожими. Однако чем дальше мы продвигались, тем сильнее становилось ощущение неправильности. На улицах почти не было людей. Несколько домов стояли с наглухо закрытыми ставнями, а за некоторыми окнами время от времени мелькали лица. Люди смотрели на нас, но стоило мне встретиться с кем-нибудь взглядом, как занавеска тут же возвращалась на место.

— Они всегда так встречают сотрудников Министерства? — спросил я, оглядывая очередной закрытый дом.
— Только последние несколько недель, — ответил француз. — До этого они были гораздо разговорчивее.
— Значит, нам здесь не особенно рады.
— Скорее, они боятся.

Я ничего не ответил. Почему-то именно это слово запомнилось мне лучше всего.

Первым человеком, согласившимся поговорить с нами, оказался мужчина уже немолодой, с уставшим лицом и таким выражением, будто за последние недели он успел пожалеть о каждом решении, принятом им в жизни. Он несколько раз посмотрел на французских сотрудников, прежде чем наконец перевёл взгляд на меня.

— Вы пришли из Министерства?
— Да. Нам нужно задать вам несколько вопросов. Вы говорили, что видели что-то у себя дома?

Мужчина медленно кивнул.

— Я видел тень.
— Какую именно?
— Просто тень. Человеческую. Она стояла в конце коридора.
— Вы уверены, что это была не ваша собственная тень?

Он посмотрел на меня так, будто не понял, шучу я или действительно спрашиваю.

— Я знаю, как выглядит моя тень, месье Нотт. Эта была чужая.

Я хотел задать следующий вопрос, но мужчина вдруг замолчал и посмотрел куда-то мне за плечо. Его лицо заметно изменилось.

— Что? — спросил я, обернувшись.

Позади меня никого не было.

— Вы сказали, что видели её только один раз?

Мужчина снова посмотрел на меня.

— Нет.
— А сколько?

Он несколько секунд молчал.

— Достаточно, чтобы понять одну вещь.
— Какую?
— Она приходит не ко всем.

В комнате повисла тишина. Я не знал тогда, что именно он имел в виду, и, если честно, не придал этим словам особого значения. В тот момент меня больше интересовало само помещение, в котором мы находились, и то, почему один из первых свидетелей выглядел так, будто боялся даже произносить вслух то, что видел.

После разговора с мужчиной мы направились к его дому. Он жил всего в нескольких улицах отсюда, поэтому дорога заняла не больше пяти минут. Всё это время он почти не разговаривал, лишь время от времени оглядывался на окна соседних домов.