Она оказалась выше, чем Кристиан представлял. Плащ почти касался пола, скрывая силуэт полностью. Незнакомец сделал один шаг вперёд. Затем ещё один. Его движения были удивительно плавными, будто он не шёл, а просто менял своё положение в пространстве.
Остановившись возле стола, он положил ладонь на белый куб.
— Люди всегда думают, что начинают сначала, — тихо произнёс он. — Но память не знает, что такое начало. Она похожа на круг. Ты входишь в него в случайной точке и лишь потом понимаешь, что уже проходил здесь раньше.
— Если это правда, значит, я уже был в этой комнате.
— Да.
— И почему я этого не помню?
Незнакомец медленно перевёл взгляд на часы.
Тиканье возобновилось.
Секундная стрелка всё так же двигалась назад.
— Потому что это первое, о чём ты попросил.
Кристиан замер.
— Что попросил?
Фигура посмотрела ему прямо в глаза.
— Забыть.
Эта фраза прозвучала настолько спокойно, что именно поэтому показалась страшной. Не потому, что незнакомец пытался его напугать. А потому, что где-то глубоко внутри, в той части памяти, до которой он ещё не мог дотянуться, что-то едва заметно дрогнуло. Словно это слово уже однажды было произнесено им самим. И именно с него началась история, которую теперь придётся прожить заново.
Кристиан ещё несколько секунд не сводил взгляда с белого куба, ожидая, что трещины появятся снова, но тот оставался неподвижным. Поверхность вновь стала идеально гладкой, словно несколько мгновений назад на ней не возникало ни символов, ни силуэта двери. Он осторожно провёл по ней кончиками пальцев. Холодный. Обычный. Настолько обычный, что на мгновение всё произошедшее показалось нелепой игрой воображения. Однако чувство, поселившееся где-то глубоко внутри, говорило обратное. Комната словно незаметно изменилась. Воздух стал тяжелее, тишина — плотнее, а размеренное тиканье часов больше не успокаивало. Оно будто отсчитывало не секунды, а что-то гораздо более важное, до чего Кристиан пока не мог дотянуться.
Он медленно отступил от стола и вновь оглядел помещение. Всё оставалось на своих местах: кресла, шкаф, фигура напротив, старые часы. Ничего не изменилось. Именно поэтому тихий голос, внезапно нарушивший тишину, заставил его замереть.
— Кристиан…
Он прозвучал так близко, что сердце невольно пропустило удар. Не громкий, не пугающий. Скорее тихий, почти ласковый, словно человек боялся потревожить его слишком резким словом. Кристиан резко обернулся. Позади была лишь деревянная стена. Пустая. Он сделал несколько шагов, внимательно осматривая каждый угол комнаты, но никого не обнаружил. Даже фигура в кресле не изменила своего положения. Казалось, незнакомец вовсе не слышал того, что только что произошло.
Кристиан уже собирался убедить себя, что усталость начинает играть с его сознанием, когда голос прозвучал снова. На этот раз ещё тише. В нём не было тревоги или отчаяния. Только удивительное спокойствие и какое-то почти забытое тепло, которое невозможно объяснить словами. Вместе с этим голосом в памяти мелькнуло что-то настолько быстрое, что он не успел ухватиться за увиденное. Не образ. Не лицо. Лишь ощущение солнечного света, падающего через высокое окно, запах старых книг и чья-то рука, осторожно поправляющая ему воротник мантии. Всё исчезло раньше, чем он успел понять, кому принадлежали эти воспоминания.
Он медленно закрыл глаза, пытаясь вернуть ускользнувшее чувство, но чем сильнее напрягал память, тем быстрее она ускользала, словно кто-то намеренно захлопывал перед ним дверь каждый раз, когда он подходил слишком близко. Внезапно голос вновь раздался, но теперь Кристиан безошибочно понял, откуда он исходит. Не из комнаты. Не из-за спины. Не от фигуры. Он исходил из белого куба.
Когда Кристиан открыл глаза, поверхность куба уже не была пустой. Под тонким слоем белого материала медленно проступала движущаяся картина, похожая скорее на отражение в воде, чем на настоящее изображение. Он видел старую деревянную дверь, освещённую мягким солнечным светом, узкую лестницу, уходящую вверх, и маленького мальчика, который неподвижно стоял к нему спиной.