Он подошёл к двери.
Тяжёлое тёмное дерево, покрытое тонкими трещинами, выглядело так, словно ему было не одно столетие. Ни замочной скважины. Ни ручки. Только идеально гладкая поверхность. Кристиан несколько секунд рассматривал её, после чего провёл ладонью по древесине.
Ничего.
Он сильнее надавил на дверь.
Безрезультатно.
Попытался толкнуть плечом.
Она даже не дрогнула.
Странно.
Не заперта.
Не заколдована.
Она просто… не открывалась.
Словно никогда и не была предназначена для этого.
Он медленно обернулся.
Фигура продолжала неподвижно сидеть в кресле, наблюдая за ним так же спокойно, как наблюдают за человеком, который неизбежно повторяет уже однажды совершённые ошибки.
Раздражение начинало брать верх.
Кристиан подошёл к ближайшей стене. Провёл пальцами по деревянным панелям, постучал костяшками. Глухой звук. Никаких пустот. Он обошёл комнату ещё раз, внимательно рассматривая каждый угол, каждую деталь. Всё выглядело настоящим. Слишком настоящим. Но чем дольше он смотрел, тем сильнее возникало чувство, что помещение не имеет размеров. Стоило отвернуться — и казалось, расстояние до противоположной стены становилось немного другим. Совсем чуть-чуть. Настолько, что разум списывал это на усталость.
И всё же…
Он был уверен.
Комната менялась.
Незаметно.
Будто дышала.
Тиканье часов стало громче.
Кристиан вновь посмотрел на стол.
Белый куб оставался на прежнем месте.
Серебряный ключ лежал рядом.
А вот часы…
Часы больше не показывали двенадцать.
Теперь стрелки стояли на без пяти минут полночь.
Хотя секундная стрелка всё ещё продолжала двигаться назад.
Он медленно перевёл взгляд на фигуру.
Та впервые едва заметно улыбнулась. Не насмешливо. Скорее так, словно ждала именно этого момента.
— Ты начинаешь замечать, — тихо произнесла она.
— Что именно?
Ответа не последовало.
Лишь тиканье часов, ставшее ещё отчётливее, будто сама комната услышала этот вопрос и решила оставить его без ответа.
Кристиан ещё некоторое время не сводил взгляда с незнакомца, надеясь, что тот всё же скажет что-нибудь ещё. Однако фигура вновь погрузилась в молчание, будто разговор был окончен ещё до того, как начался. Это раздражало. Неизвестность всегда раздражала его сильнее любой опасности. Опасность можно оценить, просчитать, подготовиться к ней. Неизвестность же не оставляла ничего, кроме догадок. Он вновь подошёл к столу, медленно провёл пальцами по его поверхности, задержав взгляд на каждом предмете. Карманные часы продолжали идти в обратную сторону. Серебряный ключ казался самым обычным, но стоило взять его в руку, как стало понятно — никакого замка для него здесь не существовало. По крайней мере, видимого. Последним оставался белый куб.
Он был тяжёлым. Намного тяжелее, чем должен был быть предмет такого размера. Его поверхность была идеально гладкой, без единого шва, без малейшего намёка на то, что он вообще способен открываться. Казалось, куб выточен из цельного куска неизвестного материала. Кристиан несколько раз перевернул его в руках, пытаясь найти хоть что-то необычное, но не обнаружил ничего. Лишь собственное отражение, едва различимое в белоснежной поверхности. И даже оно показалось странным. На мгновение ему почудилось, что отражение моргнуло позже, чем он сам. Всего на долю секунды. Этого было достаточно, чтобы он резко отвёл взгляд.
— Иллюзия… — тихо произнёс он скорее для самого себя, чем для кого-либо ещё.
— Нет.
Единственное слово прозвучало настолько неожиданно, что Кристиан даже не сразу понял, кто его произнёс. Он медленно повернулся. Фигура по-прежнему сидела неподвижно, сложив руки на подлокотниках кресла.
— Тогда что это?
— Память.
Кристиан усмехнулся. Коротко. Почти без эмоций.
— Если это шутка, то весьма посредственная.
— Память редко шутит.
Ответ вновь оказался коротким, но на этот раз незнакомец не замолчал.
— Ты смотришь на предмет и пытаешься понять, из чего он сделан.