Читала на выходных отрывок из книги Акунина про его жену, Эрику. Она умерла в начале августа. В медузе опубликовали фрагмент текста, где он с Эрикой обсуждал двойной суицид, на случай если один из них смертельно заболеет.

Обратила внимание на вставку в середине текста про экстренную помощь в состоянии кризиса, в рф, оказывается нет единой линии помощи (странно), но вообще текст не о кризисе, а о взвешенном решении двух взрослых людей. Но про суицид нельзя писать без таких вставок. Я решила почитать, когда она появились – в 2010-х годах Гугл стал показывать баннеры, и удивительно, но с тех пор почти не было исследований об эффективности этого метода.
В одном не очень большом исследовании было выявлено, что 4% людей проходят по ссылке, в другом исследовании выявили, что для людей, вводивших явно суицидальные запросы, прямое выражение «суицидальные мысли» увеличивало кликабельность: например, при запросах о помощи — примерно с 3,5% до 4,9%. При более общих запросах о дистрессе прямое упоминание суицида, наоборот, снижало число переходов. Onie et al., 2024

И мне кажется, с суицидами алгоритмы себя ведут как фраза “будь здоров”, когда кто-то чихает. Сказал слово на букву с, вот тебе ссылка не телефон кризисной помощи.

Вот кстати, отрицательные эффекты этой автоматической интернет-помощи:

🟣повторяющийся шаблон быстро превращается в визуальный шум
🟣блокировка любых разговоров о суициде может усиливать стыд и заставлять людей использовать эвфемизмы вроде «unalive» (в англоязычном интернете понятное дело)
🟣алгоритмы путают исследовательские, мемориальные и профилактические публикации с опасным контентом
🟣удаление поста иногда лишает человека единственного доступного способа сообщить о своём состоянии
🟣автоматическое вмешательство может восприниматься как слежка или наказание.

А текст Акунина хороший и вовсе не про суицид.

https://meduza.io/feature/2026/09/03/sidel-v-temnoy-palate-vypival-dumal-eto-poslednyaya-noch-v-nashey-zhizni-nu-i-otlichno