«Не следует выказывать ребенку свою большую любовь, так как он от этого может возгордиться и начать плохо поступать; а когда видят, что он начинает плохо поступать, нужно его строго наказывать и побранить, а если он и тогда не угомонится, следует его хлестать плеткой, а если и это не действует, нужно его поместить в тюрьму».
(Из записок барона Филиппа Новарского о воспитании детей, XIII век)
Как часто в современном мире мы слышим фразу: «Все проблемы — корнями из детства». На этот случай есть множество психологов, которые непременно помогут отыскать ту самую обиду из прошлого, которая мешает жить в настоящем.
Но давайте на минуту представим, что нам выпало родиться в эпоху Средневековья, и, поверьте, в конце этого поста самый драматический эпизод из детской памяти покажется легким недоразумением.
Итак, жизнь младенца родившегося во времена рыцарей и господства церкви напрямую зависела от воли отца. Именно он решал, будут выхаживать новорожденного или нет. В условиях голода и бедности детская смерть рассматривалась скорее как благо и избавление от земных страданий. И если новорожденный требовал хоть какого-то особого внимания, его попросту оставляли умирать.
Родиться и выжить в Средневековье — квест не для слабых. Процент детской смертности был внушающим: до трети погибали в первые месяцы жизни, а до девяти лет доживали 50–60% от оставшихся. И тут, кроме бедности, голода и болезней, сплошь и рядом несчастные случаи: падение из колыбели (их крепили к потолку веревками, иначе новорожденный становился жертвой грызунов, и малыши оттуда банально вываливались); когда кроха начинал ползать — появлялся риск быть затоптанным домашними животными; а еще удушье, ожоги, утопление в корытах, колеса телеги и т. д.
Смерть человека, не достигшего семилетнего возраста, делом была обыденным, и по ребенку даже траур не носили.
Старше семи — совсем другое дело. Это уже рабочие руки, а не просто лишний рот в семье. В этом возрасте детей начинали воспитывать и учить: водили на публичные казни, приучали забивать скот и домашнюю птицу, брали на охоту и определяли круг трудовых обязанностей.
С 10 лет наступала полная уголовная ответственность, высшей мерой которой являлась смертная казнь. Если повезло дожить до брачного возраста (девочки — 12 лет, мальчики — 14 лет), то детство заканчивалось, а вместе с ним и регулярные телесные наказания: бить детей считалось не только нормой, но и необходимостью. А если битье плохо помогает, то из дома — и прямиком в тюрьму. Да-да, в тюрьму, ведь только «страдания плоти и лишения очищают разум от скверны».
Но что, если родиться в состоятельной семье, спросите вы? Не стоит питать иллюзий. Из всех вышеперечисленных «радостей» можно вычеркнуть только голод, но назвать счастливым детство в семье господ не получается даже с натяжкой.
Знатные феодалы отдавали своих выживших детей в чужие семьи для укрепления связей между кланами и с целью воспитания «без телячьих нежностей» со стороны любящей матери.
В семь лет ребёнка отрывали от родителей, нанося ему настоящую моральную травму, ведь он оказывался во власти чужих людей и был лишён вообще каких-либо радостей. При этом церковь полностью одобряла подобные «обмены» детьми и даже на них настаивала. Считалось, что воспитывать чужих легче, так как нет к ним ни жалости, ни сострадания.
Неудивительно, что, погружаясь в биографии людей Средневековья, сложно встретить восторженные детские воспоминания, ведь главной радостью такого детства было то, что человек в нём просто выжил.