22 июля 1711 года, во время Прутского похода в европейские владения Турции, победитель шведов под Полтавой оказался в окружении.

В отчаянии Петр I отправляет в Санкт-Петербург письмо: он со своим войском зажат врагами, пути снабжения провиантом отрезаны, а впереди он ничего иного предвидеть не может, кроме поражения и турецкого плена.

Ситуация действительно была сложной. Под защитой турецкого султана в крепости Бендеры вот уже два года отсиживался сбежавший после разгрома шведского войска Карл XII.

Разумеется, он не просто наслаждался мягким климатом и гостеприимством османского правителя Ахмеда III. Всё это время Карл методично внушал султану мысль о необходимости войны с Россией, оперируя главным аргументом: вот уже почти 15 лет в Азовском море русские строят военный флот; с какой целью и куда пойдут эти корабли — ответ очевиден, под угрозой гегемония турок в черноморских водах.

Учитывая давление шведского короля на османского правителя и полное окружение русских войск на берегах реки Прут, Петр Алексеевич оказался в весьма затруднительном положении.
Но всё обошлось. Двумя днями позже главный государев дипломат барон Пётр Шафиров и великий визирь Балтаджи Мехмед-паша подписали мирный «трактат».

За возможность выхода из Молдавии Пётр I обязался:

📜 вернуть туркам Азов;

📜 снести укрепления в Таганроге и других южных крепостях;

📜 обеспечить беспрепятственное возвращение из Османской империи в Швецию Карла XII;

📜 полностью уничтожить Азовский флот.

К слову, по имеющимся данным, за период с 1696-го по 1711 год в Азове было спущено на воду более 200 кораблей, 80 из которых были пушечными. Часть кораблей по условиям Прутского договора сожгли, часть разобрали и продали, но, несмотря на то что в июле 1711-го Азовский флот перестал существовать, он всё же стал пионером масштабного кораблестроения в России.

В своих записках сподвижник Петра I генерал-адмирал Федор Матвеевич Апраксин напишет: «Государевы слезы я видел лишь однажды, на берегу Азова, когда в них отражалось пламя горящих кораблей».