В своих недавних постах геноссе @begleita несколько раз мельком говорит о скорой смерти отжившего положенные 150 лет (две человеческие жизни) общества, сложившегося в конце 19 века. Этот вывод не то что бы неверен, но несколько упрощает картину.

Две человеческих жизни гарантируют не смерть существующего миропорядка, а окончательное забвение какого-то более старого. Без той памяти дегенерация ускоряется.

Давайте вспомним, что именно ушло в небытие в 1870х гг. Фильм «Гранд Будапешт Отель», который все посмотрели десять лет назад — хорошая иллюстрация. О персонаже консьержа месьё Густава, которому в начале 1930х гг. немного за пятьдесят, там замечают, что его мир исчез еще до его рождения. А что это был за мир?

Это был «вестворлд», где образ жизни «людей»-господ поддерживался сотнями «роботов»-слуг. С началом «второй» промышленной революции он начал разваливаться, потому что у отнятых у «людей» «роботов» загоняли на заводы. Роскошный курорт, которым заведовал месьё Густав, это попытка законсервировать «вестворлд» в специально отведенном месте для пока еще сохранявшейся платежеспособной клиентуры с пока еще сохранявшимся развитыми вкусами.

(«Вторая» промышленная революция, на самом деле, первая и единственная, если понимать промышленность так, как её понимает современный человек. То, что в учебниках называют «первой», это довольно слабое английское сочинение для поддержания революционного мифа об превосходстве прогрессивных англичан над реакционными французами.)

За 150 лет забыли, как жили господа при штате слуг, поэтому в 2025 г. невозможно найти приличный отель или ресторан даже за приличные деньги. Тотальный развал сферы услуг, ориентированной на средний класс, списывают на «коронавирус».

Другая жертва промышленной революции 1870х гг. — полис, т.е. город человеческого размера. Загон вчерашних крестьян в заводские бараки вокруг полисов привел к появлению «мегаполисов», и спустя 150 лет окончательно забыли, что такое городская жизнь. В 2025 г. думают, что «город» это место, где африканские мигранты обслуживают (во всех смыслах слова) азиатских туристов. Что тоже удобно списать на «коронавирус».

Верно, что в постиндустриальном обществе больше нет нужды ни во всеобщей грамотности (позволявшей рабочему прочитать инструкцию к станку), ни в стандартизированном общегосударственном языке (позволявшей солдату понять команды офицера), ни в пенсионной системе (смягчавшей страх перед работой на опасном производстве). Но инерция государства достаточно велика, чтобы какое-то длительное время (десятилетия) все это продолжало существовать.

Зато очевиден конец интеллектуальной жизни. За полтора века забыт образец лорда в поместье, ставящего эксперименты от скуки, или кофейного дома, где перебивающиеся случайными заработками вольные художники составляют планы строительства коммунизма.

Интеллектуальную жизнь полностью заменило «производство знания» в специально отведенных институциях по строго определенным правилам. Неудивительно, что механизм, лишь перемешивающий существующие тексты и изображения, но неспособный придумать ни одной оригинальной идеи, сейчас считается «искусственным интеллектом». Больше не с чем сравнивать. «Естественный» интеллект не лучше.

Промышленная революция съела сама себя. В развитом промышленном обществе («постиндустриальном») стали невозможны люди, которые смогли бы начать новый виток технического и социального прогресса, как полтора века назад. Но и немедленной катастрофы, которая привела бы к «перезагрузке», тоже не видно.