Спрашивают, что же я хотел сказать этими выкладками. Каков вывод?

Наверное, как всегда на этом канале, вывод — поменьше увлекайтесь «восточной мудростью».

Если сложить все числа в столбик, получится, что на Земле чуть больше двух миллионов умных людей, из тех чуть менее полумиллиона желтые, а остальные белые. Т.е. отношение Парето 80:20.

Сейчас часто можно видеть, как человек еще толком не освоил даже английский, а уже бросается на китайский, а то и, ужас, на корейский. Застревает в «восточной мудрости» и остается на всю жизнь дураком.

Кстати о корейском. Недавний бум его изучения был вызван сериалом «Игра в кальмара», а это очень хороший пример тому, о чем я говорю. Там показано, что за деньги азиат готов унижаться, калечиться и умирать. Для белого человека совершенно дикая ситуация.

Белый может калечиться и умирать в объективных условиях (природные катастрофы, война с другими белыми). Но он не будет так унижаться за деньги. Он может дать в морду «конферансье», может убежать, может устроить аферу, может, в конце концов, по-тихому спиться, но не «играть в кальмара» всерьез.

Поэтому можно понять американцев, которые перестали принимать результаты их «ЕГЭ» (SAT) при поступлении в вузы. Это было сделано не для того, чтобы облегчить поступление неграм (их и так возьмут), а прикрыть кран азиатам.

Азиаты пытаются разыгрывать негритянскую карту «расизма». «Моя делать дом работа, моя долг учеба высокий школа». Но формальные экзамены в западных странах составлены для белых подростков, у которых всегда есть какие увлечения кроме учебы, даже у самых отбитых ботаников. Умный белый подросток получает высокие баллы, не напрягаясь, а если приходится напрягаться, значит, он не слишком умный.

Азиатам говорят, что заботанного высокого балла недостаточно, нужно развивать и другие аспекты личности. Вон, другие ребята играют на музыкальных инструментах, занимаются спортом. Те воспринимают такой ответ как «игру в кальмара», и к 12 часам в день ботания задачников добавляют 4 часа скрипки и 4 часа балета.

В индустрии «ИИ» «китайский мозг» ожидаемо занимается «бенчмаксингом», т.е. улучшением оценок моделей на формальных тестах, а не на реальных задачах. Поскольку в американских «ИИ»-конторах сейчас работает много азиатов, зараза «бенчмаксинга» проникла и туда.

Выше головы не прыгнуть, но упорством можно достигнуть результатов выше среднего для своей когорты IQ. Именно поэтому азиаты, которые слегка глупее белых, могут создавать обратное впечатление.

Интеллект часто определяют как способность к обучению, я бы добавил к нему «в условиях ограниченных ресурсов». Вместо зазубривания учебника умный человек строит для себя общую схему, понимает абстрации, позволяющие сжимать знания, и даже придумывает новые.

Это мой главный аргумент против текущей волны «ИИ». Если для создания «сильного ИИ» приходится строить тысячи ЦОД и пылесосить тексты со всего интернета, такой интеллект нельзя назвать сильным. Иначе «сильным ИИ» можно назвать уже существующие человеческие организации. «Сингулярность» начнется не ранее, чем новые, более способные поколения ИИ будут появляться без добавки заварки. Но «рыночные стимулы» в данный момент тому прямо противоположны.

Интересно, что популярную иллюстрацию этой идеи можно взять именно из китайской научной фантастики. Инопланетная цивилизация из «Задачи трех тел» проходит путь от «китайского мозга», состоящего из миллионов солдат, выстроившихся и машущих флажками, до сверхразума размером с один протон.

По меркам белых людей, идея все-таки простовата. Хвалить китайцев за то, что они до нее смогли додуматься, это все равно, что хвалить чудом сохранившуюся семью пекинских интеллигентов в трех поколениях за то, что приболевшую кошечку они не сразу рубят в суп, а сначала несут к ветеринару.