госпожа трипс

— Ты испытываешь моё терпение?

— Музыка очень красивая, — с мягкой улыбкой ответила Коломбина, прикасаясь к крутящейся статуэтке. — И мне нравится твоя маленькая фигурка.

Лёгкая мелодия кружила миниатюрную копию Сандроне, круг за кругом, пока заводной механизм не останавливался с тихим щелчком. Ключик шкатулки Коломбина проворачивала каждый раз, а Сандроне, гневно заполняя отчёт и сама того не замечая, вела подсчёт её ребячеству.

Двадцать седьмой раз она заводит эту шкатулку. На двадцать девятый начинает подпевать. К тридцать второму разу ручка Сандроне уже скрипит от нажима, а к тридцать третьему на отчётном листе непростительная грязь из-за протёкших чернил.

«преданный его величеству... царю»
«награждённый милостью»
«поклявшийся на собственной жизни... во имя великого монарха»
«погибший и забытый веками верный слуга»

Иллуги едва успевал ловить иллюзии взглядом, но история Флинса начала складываться и противоречить тому, с чем столкнулся Иллуги на самом деле. Джинн обнажил перед ним свою жизнь, потерянную жизнь, с которой ныне нет у него ничего общего, кроме воспоминаний.

За спиной слышится хруст шагов. Быстрый, семенящий бег кого-то маленького. Иллуги замирает, вслушиваясь в очень тихие звуки завывающего ветра и едва уловимый детский смех. Только когда к лицу прилипает первая снежинка и в спину дует холодом, взгляд проясняется, а брови приподнимаются от удивления. Он медленно поворачивается. И необъяснимым чудом оказывается перед созданной иллюзией краёв вечной стужи.

— Вылезай. Тереть твой фонарь я не собираюсь. Ещё джинна мне лапать не хватало.

— В подобном деле Вы слишком осторожничаете, мой господин, — наконец-то отвечает Флинс. — Вы всего лишь прикоснётесь к колбе, и никаким образом не облапаете меня.

«Это же как нужно умом тронуться, чтобы захотеть новых ощущений с пустынной хтонью», — думается Иллуги.

Ну что, мои верные фанаты! Пришло время огласить список тех, кто будет творить, прославляя Скотта Великого! Время назвать их имена!

Кхм! Так где там эта бумажка?

НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!  ИХ ЧТО, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ТАК МНОГО-О-О?!

— Где мы сейчас находимся?

Иллуги уже мерещилось, что с ним разговаривал идущий рядом верблюд. На удивление голос Флинса он слышал приглушённо, сравнимо с шёпотом. Может быть из-за ветра, а может просто джинн приспособился разговаривать с ним силой мысли.

— Переломай ноги, — глухо ответил Иллуги, поправляя ткань на лице.

— Простите? — переспросил Флинс, слегка замявшись перед уточнением. — Вы хотите, чтобы я переломал кому-то ноги?

Мягкий свет луны не дотягивается до твоего скованного тела. На нём в диком танце пляшет пламя свечей. Совсем скоро ты сможешь прийти в себя, увидеть расплывчатые силуэты людей, кру‌гом оцепившие алтарь, и почувствовать, как липкий страх забивает дыхание, сжимает горло, тянется к драгоценному сердцу. Это могла бы быть моя рука. И я не отрицаю, что желаю прикоснуться к преподнесённому дару. Прикоснуться к тебе.