Во втором квартале 2026 года в неформальном секторе российской экономики были заняты 15,2 млн человек — максимум для этого периода за последние семь лет. За год их число увеличилось на 111 тыс., причем на этот сегмент пришлось почти половина общего прироста занятости в стране.

При этом неформальную занятость не стоит автоматически приравнивать к теневой экономике. Росстат относит сюда и легально работающих самозанятых, ИП и их сотрудников, а также занятых у физических лиц и в организациях без статуса юрлица. Рост платформенной экономики, подряда и самозанятости поэтому сам по себе увеличивает этот показатель.

Меняется и структура занятости. Только 750 тыс. человек, или около 5% неформально занятых, одновременно имеют официальную работу в штате. За год их число сократилось на 74 тыс., то есть для все большей части работников неформальный сектор становится не подработкой, а основным источником дохода.

Главный риск такой модели — слабая социальная защита. Добровольные взносы на пенсию и больничные остаются небольшими: за первый квартал поступило соответственно 574 млн и 34 млн рублей. Одновременно бюджет и Социальный фонд недополучают часть налогов и страховых платежей.

Региональный разброс очень велик: в Ингушетии доля неформально занятых превышает две трети, тогда как в Магаданской и Свердловской областях и на Чукотке она составляет около 3%. Если сектор продолжит расти, давление в сторону обязательных социальных отчислений для самозанятых и других категорий неформально занятых, вероятно, будет усиливаться.