Stray observations

Совсем забыл, что пару месяцев назад предлагал в QI очень интересный факт, но его не поставили, потому что такой же факт должны были использовать в No Such Thing as a Fish на той неделе. Его в итоге не использовали ни в подкасте, ни в твиттере, и я о нём забыл.

А факт такой. Райан Джонсон, режиссёр крутого фильма Knives Out, рассказал, что Apple разрешает показывать айфоны только в руках положительных героев — злодеи пользоваться айфонами не могут.

(Разбор сцены из фильма по ссылке тоже интересный.)

Продолжаю смотреть Parks and Rec: к 6-му сезону сериал стал ещё смешнее и добрее. Параллельно немного почитал википедию про актёров, актрис и Шура, так что сейчас будет немного разрозненных фактов.

— Ник Офферман (Рон Свонсон) в 1990-е годы работал с чикагскими театрами (включая легендарный Steppenwolf) не только как актёр, но ещё и как плотник и постановщик драк.
— Рашида Джонс (Энн Пёркинс) — дочь музыканта Куинси Джонса и Пегги Липтон, Нормы, хозяйки дайнера, из «Твин Пикс».
— Ещё Рашида в 17 лет поссорилась с Тупаком Шакуром, а потом помирилась и подружилась.
— Ещё я поскольку забросил с какого-то момента Black Mirror, то не знал, что Шур и Джонс написали сценарий к первой серии третьего сезона).
— Шуру принадлежат права на экранизацию Infinite Jest Дэвида Фостера Уоллеса (и он вообще большой фанат).

В шорт-лист прошлогоднего Букера попал много обсуждавшийся экспериментальный роман Люси Эллман Ducks, Newburyport — одно предложение длиной в 1000 страниц (я не читал, разумеется). Случайно узнал, что она дочь того самого Ричарда Эллмана — литературоведа, много изучавшего ирландскую литературу и написавшего известные биографии Йейтса, Уайльда и, конечно, Джойса (но я у него читал только Four Dubliners: Wilde, Yeats, Joyce, and Beckett). В этом контексте кажется вполне логичной любовь писательницы к формальным экспериментам и потоку сознания.

Житель английской деревни установил напротив своего дома табличку: «Вы входите в юрисдикцию Министерства Дурацких Походок. Немедленно приступите к дурацкой походке». А жители деревни и рады:

https://www.bbc.co.uk/news/av/uk-england-berkshire-52812589/ministry-of-silly-walks-comes-to-sonning-during-lockdown

Давно не писал о сериалах, напишу немного о впечатлениях за последние месяца 3-4:
— 3 сезон Marvelous Mrs Maisel. В целом норм, но, конечно, такого восторга, как от первого сезона, не было.
— Mandalorian. Классно, очень стильно.
— Watchmen. Не фанат комиксов, поэтому ничего не могу сказать про точность духу оригинала и прочем, но мне прям очень понравилось. Мне и Leftovers у Линделофа понравилась, так что это неудивительно, но всё же.
— 1 сезон What We Do in the Shadows. Класс: не так офигенно, как оригинальный фильм, конечно, но всё равно смешно и мило. Надя — огонь, жду, когда выйдут все серии второго сезона.
— 2 сезон Wellington Paranormal. Огонь. Да, я люблю почти всё, что делает Джемейн Клемент и компания.
— 4 сезон Unbreakable Kimmy Schmidt. Супер. На контрасте стало понятно, что третий сезон был скучноват, а тут прям плотность крутых шуток, как в первые сезоны и в лучших сериях 30 Rock.
— Дал второй шанс Parks and Recreation и не зря! В этот раз первый сезон (всего шесть серий) всё-таки смог одолеть, несмотря на интенсивность испанского стыда, а дальше всё стало намного лучше: вторичного стыда стало поменьше, неизобретательных шуток, построенных на тупости и неприятности персонажей, почти не стало (многие персонажи, да и интонация в целом сильно поменялись ко второму сезону), а изобретательных, добрых и просто смешных шуток стало гораздо больше! В общем, если любите The Good Place, но не могли продраться дальше первого сезона Parks and Recreation, дайте ему второй шанс.

К слову о The Good Place: очень странно (при любви Майка Шура к «своим» актёрам и актрисам), что Обри Плаза (Эйприл) не играла кого-нибудь из The Bad Place — у неё же супердемоническая внешность, и она умеет играть демонических персонажей (см. Legion). Хотя, конечно, Bad Janet во многом ведёт себя, как Эйприл.

Сейчас будет небольшая реклама, но бесплатная и про то, что делаю я. То есть так-то для читателей этого канала и не реклама на самом деле.

Короче. Кроме всего прочего, я сейчас ещё и редактор нейропсихологического онлайн-центра «Неокортекс».

Если вы не знаете, моя жена уже давно занимается нейропсихологической диагностикой и коррекцией детей с трудностями в обучении. Недавно они с коллегой решили сделать свой онлайн-проект — с большим курсом о нейропсихологии для родителей (чтобы один раз разобраться во всём и потом более осознанно развивать ребёнка), с 30-дневным комплексом 15-минутных упражнений на каждый день и так далее.

Так вот для этого проекта я пишу и редактирую всё, что нужно, включая посты в инстаграме. В инстаграме мы рассказываем не только о детском развитии, но и разные интересные штуки о мозге и о нейропсихологии вообще.

Есть там и контент прям для аудитории этого канала! Сегодня мы запустили там мини-рубрику NeuroCultureClub: периодически кто-нибудь из нашей команды будет писать небольшую рецензию на книгу, фильм или подкаст о мозге. Я уже написал — и не о подкасте (невероятно, но факт!), а о книге: о «Человеке, который принял жену за шляпу» Оливера Сакса.

Подписывайтесь! И советуйте крутые книжки, документалки и подкасты о мозге!

https://www.instagram.com/neocortex_school/

Построк-музыкант Гэри Маккендри, записывавшийся под псевдонимом Papa Sprain, увлекался философией. Его EP «Flying to Vegas» был вдохновлён сборником эссе Умберто Эко «Путешествия в гиперреальность».

Но в 1992 году, когда он прочитал Хайдеггера, Ницше, структуралистов и постструктуралистов, дадаистов, дзен-буддистов и Арто, он решил пойти ещё дальше. Он постоянно читал «Поминки по Финнегану» — не пытаясь следить за сюжетом, «просто как релятивистский опыт» — и записал авангардный альбом «Finglas Since the Flood». При записи он использовал только микрофон, четырёхдорожечный рекордер и педаль дисторшна, а тексты состояли из перемешанных обрывков фраз из романа.

Лейблу Rough Trade альбом предсказуемо не понравился. По легенде, они отказались его выпускать и попросили Гэри срочно сделать альбом понятнее — и через неделю он вернулся с новой версией. Новая версия представляла собой ту же самую запись, поверх которой он читал первые слова с каждой страницы «Улисса». Несложно догадаться, что альбом так и не был выпущен.

Сам Гэри, впрочем, утверждает, что отказ от выпуска альбома был не решением лейбла, а его собственным актом самоцензуры.

К сожалению, легендарного альбома я не нашёл (хотя в интернете существуют люди, утверждающие, что слушали его под наркотиками, и заходило неплохо). Но есть другие записи Гэри. Если не знать всех этих подробностей, а просто слушать их, то, в общем, ничего страшного, даже и не заподозришь подвоха.

И ещё немного джойсовской темы:

А также оказывается, что переводчица Любовь Сумм (Рушди, Франзен, Харари и т.д.) — внучка Ржевской. Здесь она интересно рассказывает про жизнь бабушки и как раз вот это переиздание её мемуаров.

Arzamas выложил фрагмент из переиздания интереснейших мемуаров военной переводчицы и писательницы Елены Ржевской «Берлин, май 1945».

Примечательнее всего эта книга, конечно, описанием того, как советские военные стремились удостовериться в том, что Гитлер действительно умер: в частности, большое внимание в книге Ржевской посвящено добыче и отправке зубов диктатора в Москву в обстановке тотальной секретности (см. цитируемый фрагмент).

Переиздание, которое цитирует Arzamas, выглядит очень интересно, потому что, как выясняется, книга, которую читал я (см. ниже), содержала многочисленные цензурные купюры (по приведенному по ссылке кусочку понятно, откуда взялись эти купюры). А издательство «Книжники» сейчас впервые опубликовало воспоминания Ржевской в авторской версии.

Пока перечитывал статью Хитта, нашёл полезный и отрезвляющий companion piece — заметку в блоге Патрика Мак-Ги, тоже, как Кидд, джойсоведа и тоже выпусника Калифорнийского университета в Санта-Круз. Он говорит, что закончил аспирантуру на год раньше Кидда, и часто его встречал в университете. С его слов, Кидд был вовсе не блестящим самоучкой, а занудой с массой фактов в голове, но с ограниченными навыками интерпретации и абстрактного мышления (и вообще не очень приятным в общении человеком). Мак-Ги подвергает сомнению обоснованность критики, с которой Кидд обрушился на Габлера, работу которого, напротив, называет революционной. Грубо говоря, по мысли Мак-Ги, Кидд взял публику на понт: он понимал, что никто не будет его перепроверять, а Мак-Ги попытался это сделать, хотя быстро бросил, поняв, что Кидд многое преувеличил.

Но самая важная мысль — Кидд так и не сделал «ультимативное и дефинитивное» издание «Улисса», потому что это невозможно: разные кропотливые учёные подготовили несколько разных критических версий текста, но сделать идеальную непротиворечивую версию романа? There's no such thing.

(И для фанатов, которые хотят погрузиться в эту историю подробнее, — нашёл документ под названием Joyce Wars Checklist).

Что же до magnum opus Кидда — того самого ультимативного издания «Улисса», — то оно оказалось незаконченным: хотя Кидд даже написал предисловие и подготовил черновик самого откорректированного текста, но пока он его постоянно переделывал и доделывал, издательство закрыло проект из-за наступивших проблем с копирайтом. Хотя другое издательство (Arion Press) успело выпустить издание с рядом киддовских исправлений: всего 175 экземпляров, на Amazon можно купить за более чем 25 000 долларов.

В итоге, как Хитт отмечает в послесловии, в Joyce Wars победу всё-таки одержал Габлер — академический мир смирился с его версией: да, там много ошибок и недостаточно большая точка, зато пронумерованы строчки. (Хотя другие версии, конечно, продолжают плодиться: например, в одном издании на странице 160 содержится вставка «Тайные признания консерватора» с пассажами в духе «если эмбрион совершит убийство, его следует абортировать».)

Какими-то окольными путями Хитт выходит на блог некоего бразильского нудиста Мигеля, который рассказал о фиесте, где он встретил некоего знаменитого джойсоведа. Тут-то журналист вспомнил румынскую учёную, которая пыталась связаться с Киддом и раздобыла email с бразильским доменом. (Зачем она хотела с ним связаться? Она с коллегой написала монографию о «Финнегановом помине» — на 31 802 страницы! — и, разумеется, посвятила её Кидду.)

Румынка ответа не дождалась, а Хитт дождался: Кидд сказал, что готов встретиться с ним в Рио-де-Жанейро.

Приехав в Бразилию и и познакомившись с Киддом вживую, Хитт выяснил, что тот всё ещё негодовал по поводу статьи в Boston Globe: в частности по поводу того, что он якобы был банкротом (в этот момент он помахал выпиской с банковского счёта, сделанной в начале 2000-х, — остаток 15 618 долларов). Выяснилось, что он сам уволился — из-за каких-то внутрифакультетских дрязг, жалоб студентов по поводу оценок и стычек с охраной по поводу птиц.

Сначала он уехал в Китай, где стал редологом — исследователем «Сна в красном тереме». Оттуда — в Бразилию, где выучил португальский и стал изучать «Рабыню Изауру»: ту самую, которая для нас мыльная опера, но для Бразилии — практически своя «Хижина дяди Тома». На момент интервью он готовил первый английский перевод романа, придумав для себя необычные ограничения: в частности, каждое слово в книге должно встречаться только один раз, чтобы в итоге использовать весь словарь английского языка, каким он был в 19-м веке (на момент выхода оригинального романа).

И здесь-то начинается второй сюжет — расследование, которое ведёт автор статьи Джек Хитт. Дело в том, что в какой-то момент Кидд пропал.

К 2002 году явно что-то случилось: тогда Boston Globe написал заметку об эксцентричном безработном и разорившемся джойсоведе, который ошивался на площади перед Бостонским университетом и разговаривал с голубями (которым он давал имена — Checkers, Wingtip, Speckles). Дальше след терялся: Кидд как будто просто исчез, а некоторые его коллеги говорили журналисту, что учёный и вовсе умер в 2010 году.

Габлер ответил на претензии Кидда, но недостаточно убедительно, и Кидд в своей ответной реплике перешёл практически на территорию жанра рэп-баттла:

“Irony abounds. What redounds to Dr. Kidd rebounds. On several grounds, it sounds, he’s out of bounds.”

Будущий главред The New Yorker Дэвид Ремник написал статью в The Washington Post о противостоянии Кидда и Габлера, что привлекло ещё большее внимание к этой истории. Экземпляры NYRB разлетались в считанные секунды — за дебатами текстологов наблюдали все, включая писателей вроде Джона Апдайка, который выступал на стороне Кидда и критиковал Габлера за неприемлемые абзацные отступы.

В какой-то момент эти Joyce Wars закончились — победой Кидда: вскрылось, что переиздание Габлера было заказано наследниками Джойса, которые беспокоились из-за того, что копирайт на «Улисса» истекал в 1992 году, и Random House отозвал версию Габлера и вернул старое издание, полное ошибок. А самого Кидда зазвал к себе Бостонский университет и сделал его директором специально созданного Института исследований творчества Джеймса Джойса. Здесь-то Кидд и должен был не только произвести на свет свою ультимативную версию романа Джойса, но и создать цифровой вариант, в котором бы все многочисленные связи и аллюзии романа стали бы доступны через гиперссылки. Издательство W.W. Norton пообещало Кидду небывалый для академических авторов аванс за готовящуюся книгу — 350 000 долларов.

Дальше Кидд перечислил ещё множество подобных мелких и не очень неточностей, допущенных Габлером, — включая точку в конце главы «Итака». Джойс особенно отмечал, что эта точка должна быть больше обычного: по разным интерпретациям, она символизирует либо точку во фразе Q.E.D.; либо Землю, увиденную с точки зрения Бога; либо яйцо; либо чёрную дыру; либо рот Леопольда; либо анус Молли. Так вот эта важнейшая огромная точка в издании Габлера была недостаточно огромной, что вызвало скандал.