Какими-то окольными путями Хитт выходит на блог некоего бразильского нудиста Мигеля, который рассказал о фиесте, где он встретил некоего знаменитого джойсоведа. Тут-то журналист вспомнил румынскую учёную, которая пыталась связаться с Киддом и раздобыла email с бразильским доменом. (Зачем она хотела с ним связаться? Она с коллегой написала монографию о «Финнегановом помине» — на 31 802 страницы! — и, разумеется, посвятила её Кидду.)

Румынка ответа не дождалась, а Хитт дождался: Кидд сказал, что готов встретиться с ним в Рио-де-Жанейро.

Приехав в Бразилию и и познакомившись с Киддом вживую, Хитт выяснил, что тот всё ещё негодовал по поводу статьи в Boston Globe: в частности по поводу того, что он якобы был банкротом (в этот момент он помахал выпиской с банковского счёта, сделанной в начале 2000-х, — остаток 15 618 долларов). Выяснилось, что он сам уволился — из-за каких-то внутрифакультетских дрязг, жалоб студентов по поводу оценок и стычек с охраной по поводу птиц.

Сначала он уехал в Китай, где стал редологом — исследователем «Сна в красном тереме». Оттуда — в Бразилию, где выучил португальский и стал изучать «Рабыню Изауру»: ту самую, которая для нас мыльная опера, но для Бразилии — практически своя «Хижина дяди Тома». На момент интервью он готовил первый английский перевод романа, придумав для себя необычные ограничения: в частности, каждое слово в книге должно встречаться только один раз, чтобы в итоге использовать весь словарь английского языка, каким он был в 19-м веке (на момент выхода оригинального романа).