Как и многие, прочитал текст Ольги Герасименко о цензуре и самоцензуре в российских фильмах и сериалах: актёров и актрис, поддержавших Навального и выходивших на митинги, не брали в новые проекты и вырезали из старых; неофициальный список запретных тем становится всё больше и больше, и уже не только (отснятый) второй сезон «‎Последнего министра» под вопросом, но и даже Сергей Минаев не может запустить свой политический сериал; при этом новые фильмы и сериалы снимаются на государственные деньги, но деньги дают на «духоподъёмное кино». При этом всём цензура эта непрямая, без какого-то единого центра принятия решений («любой может звонить и цензурировать»), но так или иначе исходит она от государства, спускается в государственные продакшны и дальше в головы людей. И настолько силён этот страх, что из более 80 человек, с которыми поговорила Герасименко, почти все согласились говорить только на условиях анонимности. Поэтому ей пришлось даже изобретать правило трёх, а не, как обычно, двух источников на каждый факт — так что многие истории ещё и не вошли в текст.

В тот же день, когда я прочитал этот текст, я по совпадению послушал интервью историка комедии Клиффа Нестероффа, в котором он рассказывает о том, что жаловаться на то, что их свободу слова душат и им уже нельзя ни о чём шутить, американские комики начали буквально сразу, как появился водевиль и прочая массовая сценическая комедия. Разумеется, под «‎ни о чём шутить» подразумевалось, что нельзя шутить про только что освобождённых чёрных и тех или иных эмигрантов. Ну а под «нельзя‎» подразумевалось, что высмеиваемые группы возмущались этими демонизирующими карикатурами на себя и, например, закидывали комиков тухлыми яйцами (это, оказывается, в принципе придумали делать ирландские эмигранты, которых бесили тупые шуточки про тупых ирландцев).

Нестерофф при этом подчёркивает, что цензура может исходить либо от государства, либо от бизнеса: обычные люди, которые высказывают свое недовольство комиком, точно так же реализуют свою свободу слова, как и этот комик. При этом сейчас, в 2021 году, у американских комиков свободы слова как никогда много — потому что сейчас их никто не посадит в тюрьму за содержание их шуток, хотя такое было ещё в 1970-х годах с Ричардом Прайором. И, как замечает Нестерофф, именно выходцы из тех самых эмигрантских и других угнетаемых сообществ, которые подвергались осмеянию в конце 19-го века, сделали очень многое для того, чтобы у современных комиков была эта самая свобода слова: те же чёрные (Прайор), евреи (Ленни Брюс), ирландцы (Джордж Карлин) и так далее. Именно они, а не нынешние edgy комики, которые любят провоцировать и триггерить снежинок, проявляли подлинную смелость — они знали, что их посадят за содержание их монологов, но они все равно выходили на сцену.

В общем, я тут в твиттере пошутил, сравнив современных американских комиков, жалующихся на cancel culture, с Мелом Гибсоном с мема, а российских комиков — с Джимом Кэвизелом, играющим окровавленного Христа. Но вообще-то вместо российских комиков в этот мем можно было вписать и российское кино, и американских комиков 60-х и 70-х.