И это сработало! К тому же такой подход вынужденно демистифицирует процесс литературного письма: когда тебе нужно не проебать дедлайн, ты не ждёшь вдохновения, появления гениальной идеи или ещё чего-нибудь. Ты просто пишешь текст. (Небольшая паника к тому же помогает генерировать идеи и фразы.)

Помогало и то, что в мастерской прозы, которую вели писательница Евгения Некрасова и литературоведка Алеся Атрощенко, практические задания были всегда достаточно конкретные, но при этом не ограничивающие: написать о герое, который находится в таком-то состоянии; написать текст, в котором будут разведены фабула и сюжет; написать текст, в котором важную роль играет телесность; и так далее. И по каждому выполненному заданию от обеих кураторок была обратная связь.

И хотя пока делаешь эти задания, кажется, что вроде бы просто выполняешь техническое упражнение, но писать-то в рамках заданной конструкции о чём-то надо, поэтому неизбежно (даже сам того не замечая сначала) пишешь о том, что тебе важно и интересно.

Что ещё понравилось на занятиях по прозе — это то, что кураторки не говорили: «‎Так, смотрите, сейчас мы вам дадим чёткие рецепты, по которым вы сможете — раз-раз — и написать что угодно». Они честно признавались, что писать вот так-то или о том-то сложно, но вот давайте посмотрим, кому и как это удаётся делать. Естественно, у них были и условно теоретические занятия: они иногда давали ликбез по каким-то основным литературоведческим понятиям, но чаще просто проговаривали какие-то штуки, на которые стоит обращать внимание при работе над той или иной задачей, и на какие-то штуки, которые важны всегда (и почти всегда с нормальным обоснованием: штампов стоит избегать, не потому что «‎ну это стрёмно», а потому что это автоматизированная и не твоя речь, которая отдаляет от реальности). И, естественно, не во всём я с ними согласен (и это нормально!), но какие-то фундаментальные представления о хорошей прозе у нас с ними вполне сходятся.

В общем, за эти три месяца я написал три небольших прозаических текста, которые мне кажутся вполне ок, и ещё один сравнительно большой прозаический текст («зачётный» рассказ), которым я пока что не совсем доволен: его нужно сильно дорабатывать и делать ещё больше, на что у меня пока нет сил.

Но это не всё, что я написал за эти три месяца!

На сценарном элективе («‎Текст в кино») Марии Игнатенко я написал небольшой скетч. На элективе по сторителлингу («‎Как рассказывать обо всем при помощи всего») Анны Наринской — фанфик по «‎Дубровскому». На практикуме по литературной критике Евгении Вежлян — три эссе. В качестве зачётного задания для мастерской поэзии Оксаны Васякиной написал эссе о стихотворении Галины Рымбу. И даже для последнего занятия поэтической мастерской, на котором можно было предложить для обсуждения свои оригинальные тексты, написал своё небольшое стихотворение!

Но помимо этих чисто практических вещей в школе была и насыщенная историко-теоретическая часть, из которой я много всего узнал и немножко систематизировал имевшиеся знания. Собственно, в мастерской Оксаны Васякиной мы по большей части слушали лекции Оксаны и доклады участников и участниц о неподцензурной советской и современной русскоязычной поэзии. На элективе Ильи Кукулина по истории советской литературы были интереснейшие лекции и семинары об истоках соцреализма и соцреалистическом каноне, секретарской прозе, советском магическом реализме, советском историческом романе и т.д. На занятиях по современному литературному процессу Евгения Вежлян представила такую краткую историю отечественной литературы и её социокультурного контекста: где-то от оттепели и вплоть до сегодняшнего дня. Благодаря подготовке ко всем этим занятиям я не только много всего узнал, но и наконец-то почитал какие-то вещи, которые хотел, но никак не находил время (поэзию Геннадия Айги, о которой я делал доклад, Даниэля, Синявского, Поляринова и т.д.), или которые вряд ли когда-либо собрался почитать, но для общего развития тоже, наверное, полезно (Прилепина).