Сегодня познакомился с двумя смешными версиями «Гамильтона»: одна смешная в хорошем смысле, другая — в плохом.

Первая — в пересказе пьяного Лин-Мануэля Миранды в эпизоде «Drunk History». Посмотрите, там на самом деле смешно. А ещё там Обри Плаза и Тони Хейл из «Veep».

Вторая — в пересказе (нормальном) и переводе (НЕ ОЧЕНЬ) Владимира Абаринова. Например, первые строчки первого номера мюзикла превратились вот во что:

Это внебрачное дитя произвели на свет шотландец и шлюха.
Осиротевший, с голодным брюхом,
он был заброшен волей Провидения
в нищету и мерзость запустения.
Каким же образом и каким манером
этот уникум
стал героем-революционером
и умником?

Или вот ещё — про стихи после урагана («Put a pencil to his temple, connected it to his brain / And he wrote his first refrain, a testament to his pain / Well, the word got around, they said, “This kid is insane, man”»):

Он покрутил карандаш у виска, завел мозга пружинку —
и начал писать бойко и шибко.
Не напрасно юнец драл свою глотку:
Его статейки пошли гулять по околотку.

Ещё Бёрр у Абаринова стал Бэрром, а чуть ли не главный лейтмотив всего произведения — «I am not throwing away my shot» — превратился в «Я малый не промах».

Ну и там ещё много такого.

Я всё понимаю, что переводить текст песен «Гамильтона» — очень сложно, а смеяться над тем, что получилось у Абаринова, — очень легко. Ну так и непонятно, зачем вообще эти тексты-то переводить? Тем более настолько не попадая ни в стиль, ни в смысл: вместо невероятно изобретательного хип-хопа про отцов-основателей США получился рифмованный речитатив про русскую деревню XIX века (серьезно: «околоток», «ужо», «доколе»?).

А, ну и вот ещё третий смешной Гамильтон, которого я вижу каждый день: