Читая академика Кокошина об уроках Карибского кризиса 1962 года, могу отметить несколько нюансов, важных и в наше неспокойное время:
1. СССР не вел никакой предварительной дипломатической и медийной работы по обоснованию размещения своих ракет на Кубе. Понятно, что операция велась в полной секретности. Но можно было готовить более широкий информационный контекст - угроза размещения ракет в Турции, возможности удара со стороны ракет США морского базирования и т.д.;
2. Не были предприняты должные меры маскировки ракет на Кубе - поэтому американцы достаточно быстро выявили их методом аэрофотосъемки. Почему так произошло - до сих пор остается загадкой;
3. Была разница в языке описания. Советские власти действительно воспринимали размещение военной группировки (там же планировались не только ракеты, но и бомбардировщики, комплексы береговой обороны тоже с ядерными боеголовками, 4 мотострелковых полка) как "оборонительные меры" и "средства сдерживания", на случай интервенции на Кубу. А для американцев после получения данных аэрофотосъемки это звучало как гнусное фарисейство;
4. Отмечу умелое владение политической элитой США терминологией (чему нам у них учиться и учиться) - они назвали военно-морскую блокаду Кубы "карантином" и заручились санкцией на это со стороны Организации американских государств;
5. Обеими сторонами были недооценены факторы стресса и возможных неадекватных реакций со стороны военных. Риск импульсивного решения был особенно велик, если учесть, что ни ракеты на Кубе, ни ядерные торпеды на четырех советских подводных лодках (их экипаж испытывал запредельные нагрузки, например, температура в бортовых отсеках доходила до плюс 50 градусов), направленных в зону конфликта, ни американские ракеты в Турции не были оборудованы "электронными замками". Более того, интересен тот факт, что в отношении ракет СМД на Кубе применение разрешено было только с личной санкции Хрущева, но глава военной группировки на острове Плиев имел право на использование тактического ядерного оружия;
6. Антикризисные действия американцев (по моему мнению) были более эффективны в том числе потому, что они создали для решения этой проблемы отдельный совещательный орган (Экском), в то время как в СССР вопрос обсуждался в рамках Президиума ЦК КПСС;
7. Джон Кеннеди широко использовал практику контроля действий исполнителей через своих личных порученцев - в частности, министра обороны Роберта Макнамару, направленного для контроля над действиями руководством ВМС;
8. Важную роль сыграли каналы связи между высшим руководством двух стран (Добрынин - Бобби Кеннеди, офицеры ГРУ Большаков и ПГУ КГБ Феклисов, который в свою очередь контактировал с кланом Кеннеди через обозревателя ABC Джона Скали). Интересно, что наличие дополнительных каналов коммуникации вызывало ревность со стороны конкурирующих структур, но по факту они внесли очень серьезный вклад в разрешение кризиса. Сейчас наличие подобных каналов не столь актуально, учитывая наличие "горячей линии" между лидерами двух стран, однако очевиден дефицит механизмов "сверки часов" между политическими элитами и экспертным сообществом;
9. Интересную переговорную технологию использовали американцы - когда принципиальное решение было достигнуто (СССР убирает ракеты с Кубы, США дают гарантии ненападения на Кубу и вывода ракет из Турции), они паровозом включили в пакет еще один пункт - о выводе бомбардировщиков "ИЛ-28", и СССР вынужден был согласиться - психологически невозможно было вступать в новый торг и новое противостояние;
10. Именно американская сторона (Роберт Макнамара в 1967 г.) в дальнейшем была инициатором ограничения в сфере ПРО. И очень жаль, что затем руководство США отошло от этой стратегии, выйдя в 2002 году в одностороннем порядке из Договора о ПРО и взяв курс на создание системы, гарантирующей США от "удара возмоздия", а значит, на разрушение ядерного паритета. А.А. Кокошин пишет, что это решение было не предметом рациональных соображений, а предметом "религиозной веры".