Жадное звериное, изголодавшееся похотью и желанием, сминая всё её тело, делая грубые толчки, больно натягивало её на свой член.

Сквозь тонкую ткань футболки во рту Айви прозвучал жалобный писк.

— Больно? — озверев ещё больше, выбиваясь в неё до крови. — Ну, малышка, — проводя рукой по её голове, — в этом я не виноват. Ты очень узкая, даже не пытаешься принять меня, потому и больно тебе, — целуя её висок.

— Мм... мм... — мыча в тряпку, содрогаясь.

Окончательные толчки отдавались в ее теле, принося горечь смеси боли и удовольствия. Дамин, зарычав, сокрушительно выбиваясь, кончил прямо в нее, но не вышел, лишь томно дыша ей в шею и с поддельной ласковостью обводя рукой ее бедро, где находилось его имя.

— Ты моя, — прорычал он ей на ухо, сжимая грудь до мелькающих звезд в глазах.

— М-м… — пыталась она освободиться от него.

— Куда? Мы еще не закончили, — прошептал он, притягивая ее к себе.

Айви непонимающе уставилась на него в ожидании ответа.

— Ты думала, я один раз тебя трахну и все? Ха… нет уж, птичка, я собираюсь брать тебя весь день и всю ночь. Каждую секунду, каждую минуту наслаждаясь твоими вскриками.

— М-м-м… — она замотала головой из стороны в сторону.

— Тихо… — отвязав кончик ремня над кроватью, он поднял ее, заставляя встать.

Айви беспомощно смотрела на то, что он делает. Крюк был подвешен на потолке. Остановившись под ним, он привязал ее ремень к нему, заставляя ее повиснуть.

— М-м… — пискнула она.

— Хочешь что-нибудь сказать? — он встал вплотную к ней, кончиком пальца обводя ее грудь.

Айви спешно закивала.

— Хорошо, — вытащив футболку из ее рта, сказал он. — Говори.

Она жадно ловила воздух, сглатывая накопившуюся слюну.

— Дамин… не надо… Я устала, — судорожно взглотнув, прошептала она. — Зачем? Зачем ты меня повесил? Мои руки… больно…

В одно мгновение он прижал ее тело к себе, рукой сжимая ее горло. Грубо впился в ее губы, укусив нижнюю и слизывая кровь. Он вбивался в нее настолько сильно, будто хотел втиснуться в ее плоть. Он был выше нее во всех габаритах, плотнее, объемнее; она буквально висла в его руках, не находя опоры под ногами.


Дамин не отпускал, словно боясь потерять ее даже на мгновение. Его дыхание было тяжелым, прерывистым, смешиваясь с ее собственным, и в этом хаосе чувств они словно растворялись друг в друге. Он ощущал каждое ее движение, каждое дрожание, каждую слабость, и это только разжигало в нем еще большую страсть и желание контролировать, владеть, покорять.

Айви, несмотря на усталость и боль, не могла оторвать взгляд от его глаз — в них горел огонь, который одновременно пугал и манил. Она понимала, что сопротивление сейчас бессмысленно, что он не остановится, пока не добьется своего, пока не заставит ее признать, что она принадлежит только ему. И в глубине души, где-то за пределами страха и боли, пробуждалось странное, противоречивое чувство — смесь трепета и покорности.

Он медленно провел рукой по ее шее, спускаясь ниже, касаясь плеч, груди, не давая ей ни секунды передышки. Его прикосновения были жесткими, но в них пряталась какая-то извращенная нежность, которую она не могла понять, но ощущала всем телом. Он словно читал ее мысли, угадывал желания, которые она сама еще не осознавала.

— Ты моя навсегда, — прошептал он, голос дрожал от напряжения и желания. — Никто другой не увидит тебя такой, как я.

Айви закрыла глаза, пытаясь собраться с силами, но тело предательски подчинялось, откликаясь на каждое его движение. Она чувствовала, как внутри нее разгорается пламя, которое одновременно жгло и согревало, заставляя забыть обо всем, кроме этого момента, этой безумной, жестокой близости.

Дамин крепче сжал ее, словно боясь, что она исчезнет, растворится в воздухе. Он не просто хотел обладать ею физически — он хотел проникнуть в саму суть, стать частью ее души, навсегда оставить там свой след. И в этом безумном танце боли и наслаждения они оба терялись, находя друг в друге то, что давно искали, но боялись признать.