Если в США главным архитектурным фотографом середины 20-го века был Джулиус Шульман, то в СССР этого звания больше всех достоин, пожалуй, Наум Самойлович Грановский. Оба фотографа родились в 1910 г. в еврейских семьях: Шульман - в Бруклине (у родителей, эмигрировавших из России), Грановский - в Александрии в Херсонской губернии. Оба начали снимать в юности, оба - на «Кодак», только Шульман детство и юность провел на ферме в Коннектикуте, а Грановский - в коммунальной квартире, где проявлять фотографии приходилось в общей уборной.

Оба фотографа жили в нужное время в нужном месте, оба мастерски владели языком фотографии, оба оставили после себя огромное наследие, летописи изменений, происходивших в США и СССР. Однако даже при поверхностном изучении стерильных и лаконичных фотографий отдельных и в основном жилых объектов, которые преобладают в творчестве Шульмана, и масштабных, панорамных изображений Москвы и других городов СССР, снятых с высоких точек и наполненных движением, заметна пропасть, разделяющая два мира: индивидуалистский (если не сказать мещанский) мир буржуазной Америки и коллективистский мир СССР.

Мы любим обоих мастеров, но все эти годы нас не покидает мысль: как бы снимали эти фотографы, если бы их на время поменяли местами?

P.S. Дополнительные изображения см. в комментариях.

———

If Julius Shulman was the defining architectural photographer of mid-20th-century America, then in the USSR this title arguably belongs to Naum Granovsky. Both were born in 1910, into Jewish families: Shulman in Brooklyn (to parents who had emigrated from Russia), Granovsky in Alexandria, in the Kherson Governorate. Both picked up cameras in their youth, both started with Kodaks - yet their beginnings could hardly have been more different. Shulman spent his early years on a farm in Connecticut; Granovsky grew up in a communal apartment, developing his photographs in a shared bathroom.

Both found themselves in the right place at the right time, both mastered the language of photography, and both left behind vast visual chronicles of their respective countries. And yet, even a cursory comparison reveals a striking divide. Shulman’s work - clean, controlled, often focused on private homes - reflects an individualist (if not quietly bourgeois) world. Granovsky’s photographs, by contrast - panoramic, elevated, full of movement - capture the collective scale of Soviet life, the city as a living organism.

We certainly admire both masters. But one question has stayed with us over the years: What would they have seen - and how would they have photographed - if they had swapped places, even for a while?

P.S. For more images, check out the comments below.

(photos: lumiere.ru, iskusstvo-info.ru, mamm-mdf.ru, rodina-history.ru, perspektiva.film)