КИНОТОК

Посмотрела «Burning Star» японского режиссёра Кеджи Ониши.

В течение часа мы наблюдаем, как труп отца режиссёра сгорает в крематории. А мы живем с камерой, за окошком. И погружаемся в кому. Совершенно измененное состояние психики, тела, органики.

Кино, очевидно, должно быть именно таким.

Когда смотришь такие фильмы, становится вроде полегче дышать как-то, успокаиваешься, что есть кто-то, кто серьезно занимается кинематографом. А не мошенничеством.

Красота разрушения. Горящая материя тела. Это, наверно, один из самых кинематографичных объектов, которые я когда-либо видела.

Особенно ребра. Видимо, потому что ребро человека - это суть божественного.

Он еще и невозможный красавчик. Рильке-то наш.

Из гор улетали тяжело. Все в молниях и шторме, горы в мистической древней грозе. Рейсы все отменили. Я не попала на вечернюю репетицию (а завтра, так-то первый показ спектакля). Ну как есть уже. Вроде там все без меня схвачено. В итоге сели в самолёт до Нанкина. Оттуда доберемся как-то домой. В самолёте думаю о том, кто и как может вдохновить на образность в кино. В литературе. У кого учиться визуальности.

И вот, как будто бы, у Райнера Марии Рильке. Он всегда был для меня мистической фигурой, и никогда не были мы близки. А тут вдруг стали.

Сблизила нас смерть. Понимание (НЕпонимание), осознание (НЕосознание) смерти и ее видение. Читаю и записываю за ним, думаю, что когда наконец буду снимать смерть, возможно, буду делать это через его силуэт.

Вообще, мне кажется, это одна из самых полезных практик: читать именно тех, кто визуален. Кто понимает и чувствует визуальность и кто занимается кинематографом в своих книгах.

Вот, Рильке, например.

О смерти.

«…И как вспомню других, кого я видел, о ком слышал, - все то же. Они умирали своей смертью. Мужчины вынашивали свою смерть, загнавши в себя, как пленника; женщины делались очень старыми, очень маленькими и на огромной постели отходили достойно и скромно, как на сцене, под взорами челяди, родных и собак. Даже совсем крошечные дети и те умирали не как придется, нет, они владели собой и умирали, как им подобало бы в будущем. А женщинам, беременным женщинам, когда они обнимали невольно тонкими руками большие свои животы, им печальную прелесть два плода придавали: ребенок и смерть. И не оттого ли на опустелых лицах медлила густая, почти насыщающая улыбка, что они чувствовали, как созревают оба плода?…»

Надо вот собирать таких ребят. В библиотеку образности.

А вы можете кого-то посоветовать? Кто у вас визуален?
Из писателей?

Всегда надо искать интересные визуальные эффекты. Они ведут воображение, помогают искать решения, вдохновляют на приемы.

Все оттенки гор Гуйлиня у меня в эти дни. А самое главное, я увидела тот самый эффект, - когда горы, словно в двойной или тройной экспозиции наложены друг на друга, стробят, создавая визуальное эхо.

«Det hemmelighedsfulde X» (1913) (Кристофсен)

Я сейчас очень глубоко погружаюсь в историю кино и, остановившись в самом начале ХХ века, задумалась, что объединяло таких непохожих, первых, режиссеров Италии, Дании, Франции?

Поиск и уверенность в своем незнании.

Поэтому их кино, кино начало прошлого века, настолько крутое и недостижимое для нас по уровню сегодня.

Цель искусства дать указания к существованию новой реальности. В этом и вроде, только в этом. Не в удовольствии, и конечно, не в эстетизме. А а возможности допустить другую реальность.

Позволить ей быть, а себе в нее верить.

Уверенность расчеловечиваает.

Кино позволяет человеку перестать быть уверенным в том, что он знает.

Беккет пишет: «Как только мы думаем, что то-то понимаем, происходит закат солнца или квартет Шуберта и мы снова в растерянности».

Художника определяет умение во всем сомневаться.

«Ничто не делает человека настолько скотом, сколько убежденность в собственной правильности» (А.В.)

Но вообще, ночные духи, конечно, мой творческий метод, ничего так не раскачивает не вдохновляет, как контакт с ними.

Территория снов погружает в какую-то поэтику существования.

С утра долго просыпаюсь, выхожу из параллельных пространств и не хочу врываться в день. Работать долго не получается. Получается идти в кафе на углу, пить свой еспрессо и медленно наблюдать за людьми вокруг и за своим бытием. Внутри себя или снаружи. Разговаривать с духами, которые после ночи, уходят неохотно.

Пару дней назад посмотрела «Переходный Возраст» (adolescence). Крутой, не без вопросиков, конечно. Но в целом, на уровень круче всего того, что выходит. Очень здорово они нашли эту черту, на которой подростки думают, что кино для них, а взрослые - мы с вами, что кино для нас) это прям очень редкое свойство для кино, особенно сегодня. Выбор однокадровой съемки на каждую часовую серию - крутой и очень оправданный заход, форма полностью замотивирована, прям молодцы.

Сегодня снилось, что я в школе с подростками ставлю кино-спектакль. И прям весь сон - это жесть. С ними невозможно ни договориться, ни работать. Полная дискоммуникация. Я им что-то про искренность искусства, про возможность говорить о важном и сокровенном - а в ответ стена, которую хочется расхерачить.

Короче много агрессии и насилия с обеих сторон, и полное непонимание, что дальше. А потом, они мне говорят, что финальные сцены в спектакле поставят сами. И я прихожу и смотрю - а там просто супер круто. Маленький шедевр. Искренно, гениально, пронзительно. Но я понимаю, что на сцене школы, такое показать нельзя. Это жесткий каминг аут. И вот мне с детьми теперь надо поговорить о том, что мои прогоны про искренность - это хорошо, но есть нюансы. И я совсем не понимаю, как это сделать. И начинаю как-то нелепо оправдываться, о том, что «есть границы восприятия» зрителя, что «вот так прям открыто нельзя». А они смотрят на меня, жалко и презрительно. Как на лицемерие, которым я являюсь. И я просыпаюсь и иду пить свой кофе на углу. Долго. В замедлении. Чтобы не начинать день)

Раздумываю тут над практикой темпоритма в кино. Как вот объяснить его? Как объяснить, как им заниматься? На каких примерах учится?

Вот, например, на фильме Калатозова «Соль Сванетии». 1930 год и супер крутой темпоритм. Монтаж, в принципе, основан на темпоритме в этой картине. Темпоритм - концепт повествования.

Особенно потрясающе, конечно, снят и смонтирован эпизод с конями. Страшный ритуал, когда на похоронах уважаемого человека, всадники гор на смерть загоняют коней.

Потрясающе и ужасно. Очень сильные кадры. А параллельным монтажом, мать сцеживает молоко в могилу умершего новорожденного ребенка, которого не смогла спасти собака, которая вылизывала его всю предыдущую сцену, на крупном плане, всей своей преданной мордой.

Смотрим, учимся темпоритму.

https://youtu.be/_ORbt9SHWY4?si=jZXQ2zt8c7EdAiCZ

Интересная мысль пришла по поводу того, сколько раз должно получится кино, чтобы можно было сказать «да, это режиссёр». Или «я -режиссёр» или «он, она, ты- режиссёр».

Потому что, есть ощущение, что один раз - не считается.

Если мы попали один раз, у нас получилось, это еще не реальность. Это еще не делание кино.

Если получилось и попали второй раз - значит мы начинаем осваивать реальность.

Мир становится нам понятен.

Как будто бы, минимум два раза нужно попасть, чтобы сказать «пошло освоение».