Из гор улетали тяжело. Все в молниях и шторме, горы в мистической древней грозе. Рейсы все отменили. Я не попала на вечернюю репетицию (а завтра, так-то первый показ спектакля). Ну как есть уже. Вроде там все без меня схвачено. В итоге сели в самолёт до Нанкина. Оттуда доберемся как-то домой. В самолёте думаю о том, кто и как может вдохновить на образность в кино. В литературе. У кого учиться визуальности.

И вот, как будто бы, у Райнера Марии Рильке. Он всегда был для меня мистической фигурой, и никогда не были мы близки. А тут вдруг стали.

Сблизила нас смерть. Понимание (НЕпонимание), осознание (НЕосознание) смерти и ее видение. Читаю и записываю за ним, думаю, что когда наконец буду снимать смерть, возможно, буду делать это через его силуэт.

Вообще, мне кажется, это одна из самых полезных практик: читать именно тех, кто визуален. Кто понимает и чувствует визуальность и кто занимается кинематографом в своих книгах.

Вот, Рильке, например.

О смерти.

«…И как вспомню других, кого я видел, о ком слышал, - все то же. Они умирали своей смертью. Мужчины вынашивали свою смерть, загнавши в себя, как пленника; женщины делались очень старыми, очень маленькими и на огромной постели отходили достойно и скромно, как на сцене, под взорами челяди, родных и собак. Даже совсем крошечные дети и те умирали не как придется, нет, они владели собой и умирали, как им подобало бы в будущем. А женщинам, беременным женщинам, когда они обнимали невольно тонкими руками большие свои животы, им печальную прелесть два плода придавали: ребенок и смерть. И не оттого ли на опустелых лицах медлила густая, почти насыщающая улыбка, что они чувствовали, как созревают оба плода?…»

Надо вот собирать таких ребят. В библиотеку образности.

А вы можете кого-то посоветовать? Кто у вас визуален?
Из писателей?