гуляя по редкостным крышам мне думалось, что не зря меня учили брать выше делать то, что нельзя. возможно, звучит не особо но погодите, я объясню: надо все выносить за скобки, от сора чистить избу.
однажды я буду жить недалеко от Лондона. (по нашим меркам, а они навсегда со мной): их страну можно уместить в два города, но я бы не стала. мне она нравится и такой.
я стану частью какого-то общества, буду призывать людей к вакцинации но сначала - пачка хлеба по акции, неясные сечения, какие-то тождества. два прогноза погоды; минус три от москвы я лучше ориентируюсь там, чем по дому помню все, особенно состав той земли.
мне тяжело смотреть на дома в моем окне. они кажутся мне опустошаюшими. в четыре утра там не горит свет. ни в одном из этих домов. мне не кажется, что там кто-то живёт иногда. ещё мне больно смотреть в небо. не из-за солнца, как летом, а от ненависти, как зимой. как всегда.
с тебя по строчке, идее и вздоху который не перейдет во второй абзац без идей пишут одни только лохи мильковский, макарова, кац. Максим Женя и Надя захотели спуститься в метро, но им помешала преграда — большое справочное табло. Надя ломала камеры, о любви к таблу пел мильковский, а Кац кричал "воры и скамеры" — он у нас парень жеский. в итоге домой не доехали Максим и Надя с Евгением столько потратили времени писали хуйню, но зато с каким рвением....
помнишь ли ты насколько приятно тебе было слышать те слова? как ты укрывался под одеялом, чтобы никто тебя не заметил, как ты вписывал их в свой дневник? ты помнишь. ты стыдишься каждой мысли, которая хоть немного отсылает тебя к ним и к тем воспоминаниям. ты стыдишься своего счастья.
вспомни, как это было. я даже могу подождать.
он или может она, а может быть, что и они, говорили тебе ровно *** этих слов. в том самом порядке, который ты всегда будешь в силах восстановить, выцарапать где угодно. тот самый, что мерещится тебе порой в случайно подслушанных обрывах речи прохожих. иногда ты ходишь по метро в наушниках с плохим шумоподавлением и сквозь него тебе слышны те слова. наушники оказываются снятыми, ты вслушиваешься в каждый шорох, но не слышишь ничего. голова начинает болеть.
повторив это несколько раз, а может и несколько десятков, если ты совсем отбитый, твои головные боли усиливаются и учащаются. невольно ты проводишь ассоциацию между ней и теми словами. ты вспоминаешь их чаще, пиная свой последний сгусток нервных окончаний. ты ноешь, стонешь от этой не искренней и заученной боли, ты, урод, привыкаешь.
в какой-то момент ты находишь себя за столом, рефлексирующим в мятую бумагу своей школьной ручкой. теперь тебе будет стыдно доставать ее на уроках. ты пишешь что-то типа вот этого и тебя, наконец, отпускает. ты признался им во всем.
ты не больше рисунка, который молит его не убирать с пробковой доски; не меньше чем порванные носки. я отворачиваюсь от её очерка в моем дневнике, игнорирую скидки в ларьке.
никогда не думала, что все окажется так: я продолжу врезаться, разгоняться выше положенного даже если поставить огромный знак - мне это не поможет.
мы не играли в страны, я не ошиблась, указывая на станции метро, которые я ненавижу, а ты прятала те карты в карманы, мы пытались гулять по крышам.
forgot about(тарелки неизбежно летят в меня, разбивая вдребезги наши мечты о будущем, разбрасывают все мысли о силуэте напротив на просторах моего сознания. не в состоянии сказать и слова без запинки, а ты все ещё кричишь мне что-то, что уши отказываются слышать, а мозг…
а потом она такая: — ты распугал все мои сигареты!! а он ей: — ты ведь не куришь...
и все, примерение и счастливая жизнь со своим садиком и кустами малины у забора.
тарелки неизбежно летят в меня, разбивая вдребезги наши мечты о будущем, разбрасывают все мысли о силуэте напротив на просторах моего сознания. не в состоянии сказать и слова без запинки, а ты все ещё кричишь мне что-то, что уши отказываются слышать, а мозг просто перестает различать цвета твоих звуков.
а затем снова прекрасный ты, некто из моих полузабытых снов. приходишь ко мне, пища от некоторой безграничной любви к моей персоне. проницателен, хотя защищён от пуль. холоден, хотя способен отопить весь город.
невероятен где-то на 0,1-у. выгрызен пробегавшей мимо полевой мышью на моих ботинках.
моя воображаемая аудитория не рассмеется в глухое лицо. она не учит паронимы, не ходит на конкурс чтецов. часть людей спустилось к антракту: один - светлый мужчина лет сорока, жену подготовил к большому терракту, а сам, побоявшись, спрыгнул с окна.
профессорат распустился на нитки, давно не единый браслет мулине. и этот коктейль, отвратительно жидкий, предоставили совсем без почета мне.
я наблюдал как уходят собаки обречённые на смерть без меня и сам скулил за них на пороге ни рубля в тот день не собрав
заставьте клоуна смеяться, помогите спасателю, всех преподов - по классам, всех капитанов - с катера!
командуйте президентом - ему наверняка нужно. и вам, командирам, может, надо быть в чьей-то коже. каждому атеисту - по пропуску в рай, нон-конформистов - в тюрягу.
а я? послушаю звонкий лай потом на покой (или на плаху).
он всегда любил повторение. и ненавидел at the same time. оно пронизывало насквозь и с одной стороны - было не к чему готовиться, можно было не думать, а иногда, когда совсем скучно - представлять себя провидцем, а с другой - каждая деталь была замечена и осмотрена уже настолько, что начинало подташнивать. терпелось и растекалось каким-то эхом по груди, но обычно не более. он просто жил день за днём, днём за день и так ежегодно. я - не он, не вы и даже не они, хотя хотелось бы, чего уж там. мне вся эта сухость скорее напоминает плесень на календаре (который нет смысла обновлять). меняется максимум сложность или персонажи в моих вывесках, но обычно не более. ежегодно я трачу по четверти на то, что мне действительно необходимо и по 3/4 на ересь типа транспорта или разного рода мнимостей типа недолгих увлечений радио. я всегда ненавидела повторение. и любила at the same time.
пугают бури. особенно на остановках, когда неизвестно сколько ещё тебе под ними стоять. карты отключаются, а в голове не оказывается интерактивной страницы со всеми трамваями города. это просто невозможно. доезжая домой - четко знаешь, что однажды попадешь в ровно ту же ситуацию и ничего с этим поделать нельзя.
forgot about(+27°С самая честная электричка в области — самые страшные сигареты. все пассажиры холосты и нет хорошего в интернете. все теории были рассказаны, к каждой обращались ещё. люди невероятно ласковы, каждый кот окрещён.
это был почти вент, спокойной и счастливый одновременно. не знаю, вряд-ли буду строчить ещё что-то такое🌸
запятая поставлена, к ней привыкли теперь понятно чего стоит бояться не тишины, наоборот - нового абзаца коих уже три с половиной кипы объяснения прямы, на треть подняты в земле давно ничего не забыто так как не было долгого аппетита вылезать из коротенькой комнаты
