Андрей Мельниченко: В русском сознании взгляд на лидера — это всё равно что взгляд на миссию. И мы рассуждаем в этой системе координат.В западных обществах персонификация меньше
 
Гость специального аналитического выпуска программы «Большая игра» на Первом канале (ведущий Дмитрий Саймс) — Андрей Мельниченко, бизнесмен, основатель компаний «Еврохим» и СУЭК.
 
ℹ️В интервью не раз упоминается статья А. Мельниченко «Почему сломанная Россия опасна для мира» («Why a broken Russia is bad for the world») в The Economist. Полная версия здесь. Версия с небольшими сокращениями: часть 1/часть 2/часть 3.
 
Часть 2
 
❓Когда я читал о вас, читал то, что вы написали, когда слушаю вас сейчас, то представляю, что вы могли быть очень эффективны в разговоре с Киссинджером, с Ричардом Никсоном. А вот когда речь идёт о нынешних европейских элитах, я не уверен.
Я лично никогда не встречался с послом Анатолием Добрыниным. Но я знаю, что он был человек высокопрофессиональный, большого интеллекта. И не только Киссинджер, но и Никсон, когда был президентом, встречался с ним на регулярной основе. Я пытаюсь представить Добрынина, разговаривающего с президентом Байденом, Добрынина, разговаривающего с канцлером Мерцем... Это люди совершенно разного интеллекта и совершенно разного типа.

Как иметь дело с теми, кто не готов искать конструктивные решения, даже если эти решения в их интересах?
 
Здесь две формулы.
Формула номер один — менять баланс рисков и возможностей. Ключевое слово — баланс. То есть идти в одну сторону, не идя во вторую = разрушать баланс. Искать баланс — это что-то другое, то есть находить какие-то решения.
 
Вы акцентировали сейчас внимание на роли лидеров. То есть Байден, Никсон, какие-то имена прозвучали. Конечно, есть такая традиция и в российском, и в западном взгляде на жизнь — персонифицировать деятельность таких больших политических субъектов, как государство, с поступками лидеров. Но это же не совсем так, общество гораздо сложнее. То есть и лидер в значительной степени в разных традициях не всегда определяет ход истории. В каком-то виде архетип лидера соответствует состоянию общества в данный момент.
 
Например, в русской — как сказать правильно, в цивилизационной что ли, традиции? — архетип лидера всегда связан с понятием миссии. Есть какая-то историческая миссия и, значит, лидер должен соответствовать ей. Поэтому у нас в русском сознании взгляд на лидера — это всё равно что взгляд на миссию. И мы рассуждаем в этой системе координат.
 
В демократических обществах Запада, именно западных обществах, оно может быть несколько иначе, то есть персонификация немножко меньше, общества более фрагментированные.
 
Поэтому идея такая: если ты видишь, что собеседник тебя не слышит, тут есть два вопроса. Есть вопрос к собеседнику, разумеется. Потому что приятнее иметь дело с тем, кто тебя понимает, кто разделяет с тобой ценности, кто разделяет с тобой взгляды. Гораздо сложнее находить решение во фрагментированном мире, в мире, в котором разные интересы, разные цивилизационные коды, разные мысли. Ну, это вот такая работа.
 
❗️А также: часть 1/часть 3/часть 4/часть 5/часть 6/часть 7
 
@mcrepostworld