#жемчужинка
(выпуск №12)

Japanese New Age
(на обложке Китаро)

Сделали небольшой перерыв на финал ЛЧ, пора возвращаться. Встречаем лето со сборником абсолютного чилла.

Спокойствие, умиротворённость, дзен – всё это ассоциируется у нас с Японией, и потому логично, что жанр музыки, призванный успокаивать, зародился именно в Стране восходящего солнца. Удивительно только то, что сотворено это было, так сказать, не японским разумом. Американский джазмен Тони Скотт, разочаровавшись в начале шестидесятых развитием своего профильного жанра (в бибопе тех лет задвинули на второй план его любимый кларнет), начал гастролировать по Южной и Восточной Азии. Япония оказалась ему особенно мила. Соприкосновение с местными традициями и выступления в храмах вместе с японскими музыкантами вылились в запись Music for Zen Meditation – первого альбома в стиле нью-эйдж. Кларнет Скотта, кото Шиничи Юидзе и сякухати Ходзан Ямамото закружились в сладком танце импровизации, и таким образом мир впервые узнал о новом музыкальном течении.

Японцы с присущей им выдержкой не торопились развиваться в этом направлении. Пока группы типа Popol Vuh не отказывали себе в нью-эйдж экспериментах, популяризуя новое звучание в Европе, азиаты были ориентированы на рок и электронику. Дело сдвинулось с мёртвой точки с появлением движения Kankyō Ongaku – этим термином описывали эмбиент и нью-эйдж, возникшие после взлёта экономики в стране в конце семидесятых. Взяв за основу полевые записи и сэмплы винтажных синтезаторов, композиторы стали воссоздавать в своих работах атмосферу чистого и спокойного города. Потом эта музыка использовалась на выставках, конференциях, ТВ и радио. Японцы оказались мастерами такого непринуждённого, чистого и лёгкого звука. Царство минимализма.

В восьмидесятые с появлением Китаро началась новая эра нью-эйджа. Длинноволосый мужчина, похожий на шамана, сделал эту музыку одухотворённой. Из обычного фонового саунда жанр превратился в выражение ценностей, духовного роста и культурной эволюции. Китаро не просто писал нью-эйдж, а жил им, основав что-то типа школы с новым менталитетом и мировоззрением. Потихоньку к нему стали подтягиваться и другие исполнители, в результате чего случился настоящий музыкальный бум. В восьмидесятые были выпущены лучшие альбомы жанра, и большинство именно в Японии.

Далее нью-эйдж, как и следовало ожидать от набравшего силу течения, проник повсюду. Японские звёзды типа Сусуму Хирасава и Хикару Утада не чурались мешать его с попом, и в девяностые о жанре узнали вообще все, он окончательно вышел из подполья. С одной стороны, звёзды нью-эйджа наконец оказались признаны и урвали свою часть пирога. С другой, масштабная популяризация привела к росту позеров и галимого попсового нью-эйджа, из-за чего от жанра и в наше время большинство людей испытывает боль внизу спины. Ничего не поделаешь, издержки коммерциализации. Но я вам собрал только мякотку, окунувшись в творчество японских творцов от классиков до нашей современницы Итико Аоба. Едва ли сборник получится послушать за раз, он очень длинный, но за пару присестов – вполне.

И почитайте мои тексты о Масакацу Такаги и Рюити Сакамото. Первым я горжусь так-то.

Слушать: VK + Youtube