Закончить одну войну, чтобы выиграть другуюАркадий Недель, философПочему украинский мир нужен Трампу для большой схватки с Китаем
У Дональда Трампа есть одна особенность, которая постоянно сбивает с толку и его противников, и его сторонников: он всегда говорит о мировой политике языком сделки и рассматривает ее как карту активов и зависимостей. Территория, тариф, авианосец, нефтепровод, микрочип, государственный долг, военная база, курс доллара — для него это разные формы одного и того же: рычаги достижения сделки, давления. Поэтому его настойчивое желание закончить войну на Украине ошибочно рассматривать исключительно внутри треугольника Москва — Киев — Вашингтон. Настоящий стратегический треугольник значительно больше: Вашингтон — Пекин — Москва.
Из этой перспективы украинская война для Трампа — не центральный конфликт XXI века, а чрезвычайно дорогостоящий европейский фронт в тот момент, когда главным долгосрочным соперником США без сомнений является Китай. Это не означает, что в Белом доме существует секретный документ с формулой «закончить украинскую войну, чтобы победить Китай» (такое возможно, но мы об этом ничего не знаем наверняка). Однако если соединить тарифную политику, борьбу вокруг микроэлектроники, американскую военную перестройку в Тихом океане, конфликт Белого дома с частью финансового истеблишмента и попытки изменить динамику отношений с Москвой, возникает достаточно последовательная стратегическая логика.
Сам Трамп еще до возвращения в Белый дом сформулировал ее почти неприлично откровенно, говоря о России и Китае: I’m going to have to un-unite them — «мне придется их разъединить». Совет по международным отношениям в Вашингтоне позднее заметил, что соблазн «обратного Киссинджера» существует, но проблема в том, что сегодня нет советско-китайского раскола образца 1970-х, которым можно было бы просто воспользоваться. Историк и специалист по Китаю Майкл Кларк сформулировал это еще жестче: нынешняя ситуация «почти ничем не напоминает» ту, с которой столкнулись Никсон и Киссинджер. Но Трампу необязательно превратить Россию в американского союзника. Более реалистичная задача скромнее: прекратить дальнейшее превращение России в экономический и стратегический тыл Китая и снова дать Москве альтернативы Пекину. В этом смысле украинское урегулирование становится не финалом одной войны, а потенциальным ходом в другой — гораздо более крупной борьбе за устройство Евразии и Тихого океана.
Война, которая сделала Китай незаменимее
Один из наиболее неудобных для Вашингтона результатов войны состоит в том, что западные санкции одновременно ослабили Россию и ускорили ее экономический разворот к Китаю. Москва лишилась значительной части прежнего доступа к западным рынкам капитала, технологиям и поставщикам; освободившееся пространство начали занимать китайские банки, производители автомобилей, электроники, станков и промышленных компонентов.
Здесь важен не только объем торговли, но и ее структура. Россия поставляет Китаю энергоносители и сырье, а Китай получает рынок для промышленной продукции и возможность расширять использование юаня. В российском импорте резко выросла роль китайских автомобилей, машинного оборудования и электроники. Еще важнее товары двойного назначения — компоненты, которые формально могут быть гражданскими, но способны поддерживать военно-промышленное производство. Именно поэтому Вашингтон в переговорах с Пекином все чаще связывает две темы, которые раньше существовали в разных кабинетах: российскую нефть и китайские технологические поставки.
Это меняет смысл санкционной политики. Геополитический союз создается не только договорами о взаимной обороне, важнее то, что он создается трубопроводами, платежными системами, логистическими маршрутами, контрактами на десятилетия и поколением менеджеров, привыкших работать с определенным рынком. Если война и жесткая изоляция России от Запада продолжаются еще пять лет, это означает еще пять лет «юанизации» расчетов, китайских станков, восточных логистических коридоров и инфраструктуры, которая физически привязывает российскую экономику к Азии...Далее
здесь