“The Fate of the Riemann Hypothesis”
Rich Schwartz. (1/2)
https://www.math.brown.edu/reschwar/Stories/AI.pdf
Судьба гипотезы Римана
Солнце било, словно кувалдой, по тому, что осталось от некогда великого Брауновского университета. В первый день июня 2035 года профессор Родерик Шотц молча стоял перед своим «кабинетом» и, щурясь, смотрел на пылающее солнце. Пот струился по его лбу и щипал глаза. Уже третий день подряд температура поднималась выше сорока трёх градусов.
— Блядь, — пробормотал Шотц, глядя, как огромные столбы дыма проникают сквозь вязкую, ядовитую атмосферу. Дым шёл с поля за дата-центром.
Называть рабочее место Шотца «кабинетом» было не вполне честно. Три года назад кафедру математики официально реорганизовали в группу ИИ-математики — одно из семнадцати подразделений нового департамента AI-STEM. Администраторы AI-STEM забрали себе кабинеты в математическом корпусе, а оставшихся преподавателей-математиков разместили в длинном ряду деревянных построек — по сути, переоборудованных нужников. Мало кто из профессоров математики теперь вообще приходил на «работу», но Шотц любил выбираться из своего некогда прекрасного жилища — дома в современном стиле в Баррингтоне, теперь набитого шестью семьями.
К стене его кабинета всё ещё была прибита распечатка знаменитого твита:
охренеть только что получилось доказать гипотезу римана что бы это вообще ни было спасибки моему офигенному зайке
Рядом с твитом, опубликованным 1 января 2032 года, находился QR-код. Отсканировав его, любой желающий мог увидеть неопровержимый компьютерный сертификат доказательства. Твит принадлежал двадцатилетнему тревел-инфлюенсеру, чей возлюбленный руководил командой ИИ-агентов компании United AI, пытавшейся одолеть гипотезу Римана. Команда решила, что будет прикольно, если финальный — и, как оказалось, успешный — запрос отправит именно инфлюенсер.
Была у Шотца и распечатка самого промпта:
Гипотеза Римана: сделай всё как надо, бро.
Шотц достаточно хорошо помнил историю искусственного интеллекта, чтобы понимать: этот простой промпт был лишь вершиной огромной и изощрённой языковой конструкции. Слова «сделай всё как надо, бро» были формальной командой. Они предписывали компьютеру следовать 168-страничному рекурсивному, квантово-сжатому «универсальному математическому промпту», который United AI запатентовала ранее в том же году. В этом громадном документе была изложена схема того, как машине следует организовать своё мышление. Последняя строка документа гласила:
Ресурсов не жалей, бро!
Промпт отправили 17 декабря 2031 года. На следующие две недели обычно красновато-серое небо над Принстоном, Пало-Альто и Кембриджем почернело. Жители этих несчастных городов рассказывали о чудовищном, неумолкающем вое, похожем на хор воздуходувок для листьев и бензопил, который не стихал всё это время, и о турбированном смраде блевотины и нитрометана. Наконец кошмар закончился — и появился тот самый поразительный твит.
К лету 2030 года с большинством знаменитых математических гипотез — тех, от которых у математиков по-настоящему текли слюнки, тех, которые они мечтали доказать, — было покончено. По правде говоря, гигантские конгломераты, контролировавшие искусственный интеллект, утратили интерес к математике ещё к 2029 году: они уже вне всяких сомнений продемонстрировали, что их машины справляются с математикой куда лучше людей. После 2029 года их внимание всё чаще переключалось на гораздо более трудные задачи — например, на создание ИИ-компаньона, способного убедительно симулировать сочувствие и заботу.