Отношение общества к запретам

Недавно читала отчет об отношении к запретам книг в США. И в каких же разных контекстах мы живем. У них - чем меньше вера в институты и государство, тем больше поддержка запретов. У нас - чем выше вера в государство тем выше поддержка запретов. Но обо всем по порядку.

На научном совете в пятницу ВЦИОМ презентовал данные опроса о том, как россияне воспринимают ограничения зарубежных платформ.

На вопрос «В последние годы в России меняется доступ к некоторым зарубежным ресурсам: ... : какие-то из них заблокированы на территории России, к каким-то доступ ограничен. Если говорить в целом, как вы относитесь к таким ограничениям?» 24% ответили «скорее поддерживаю», 39% - «скорее не подерживаю» и 30% «отношусь безразлично». Миллениалы и дети цифры чаще не поддерживают. Поколения застоя и оттепели чаще поддерживают. Но надо сказать, что во всех поколениях высока доля безразличных.

Консенсус явно пока не сложился.

Думаю, что имеет значение неопределенность контекста - их в вопросе два. Одно - это уход из России сервисов, санкции. Что означает поддержка санкций? Мы считаем, что нам это не навредит или даже будет на благо? Или поддерживаем цели стороны, вводящей санкции? Сложная это смысловая конструкция - поддержка чужого запрета.

Другое - одобряем ли мы то, что нам ограничивают доступ изнутри. Вот об этом хотелось поразмышлять, так как тема запретов для нас важная и вечноактуальная.

От чего зависит принятие запретов, их переход из внешнего предписания во внутренне разделяемое убеждение?

Рациональные аргументы здесь занимают не первое место. Нередко отторгаются меры, направленные на общественное благо и научно обоснованные (ремни безопасности, антитабачные законы и т.д.). Рациональный план слабее, так как, во-первых, рациональная необходимость у всех разная, во-вторых, на нас влияют когнитивные ошибки - мы системно недооцениваем вероятность негативных исходов.

Запреты, которые принимают, выражают не рациональную необходимость, а, как пишет классик темы Мэри Дуглас, символическую логику упорядочивания мира - отделение своего от чужого. В практике коммуникаций, наверное, вы замечали, поддержка чаще всего строится через защиту, предупреждение вреда и внешнего врага. Современные цифровые табу имеют ту же символическую функцию — они конструируют "наше цифровое пространство".

Если консенсус вокруг запретов не сложился, это значит, что запреты пока не воспринимают большинством как морально обоснованные.

То ли люди не понимают смысл и общественное благо, которое дает запрет. То ли нет четкого образа угрозы на площадках: что это - вредная для нас информация, сбор данных, мошенничества? То ли в нашем пространстве пока мало того, что его выигрышно отличает от «не нашего».
Также влияет на восприятие то, что российские аналоги а) насыщены рекламой и б) предлагаемый их алгоритмами контент не всегда можно одназначно оценить как соответствующий национальным ценностям и нравственности. Заметна двойственность их природы. Это может размывать веру в логику защиты национального интереса.

Но есть два фактора, которые точно работают на принятие любых запретов.
Во-первых, время. Устойчивые привычки затрудняют принятие новых правил, но после их переучивания именно привычка закрепляет новую норму.

И наиболее сильно на принятие запретов у нас, вероятно, влияет согласие с властью и ее правом запрещать. Легитимность институтов и поддержка решений власти у нас видна на данных по множеству тем. В совокупности это дает платформам классные шансы.