про новое и интересное

посмотрела фильм A Different Man и он нормально дал мне в рыло. произошло это так.

Эдвард, мужчина с чудовищно деформированным болезнью лицом, живет очень грустную жизнь. все бегут от него в ужасе, близости он боится. Эдвард актер, но типаж заставляет его унижаться. в потолке его жалкой квартирки — черная гниющая дыра. однажды Эдварду предлагают поучаствовать в экспериментальной программе по исцелению — и там уже из-под силикона вылезает Себастьян Стэн.

первая часть фильма и вправду трогательно банальная — «Таксист», «Человек-слон», «Бартон Финк», немного Гюго, немного Достоевского. все как у всех, чтоб никто не ушел обиженным — силуэт джокер-одиночества узнаем по походке.

но есть и вторая. в которой обновленный герой, похоронивший свою старую личность, случайно обнаруживает бывшую соседку-драматургиню в маленьком театре, где та репетирует пьесу «Эдвард». на главную роль очень нужен мужчина с деформированным лицом. Эдварду кажется, что он был рожден для этой работы. так кажется всем — пока не появляется другой человек.

другой человек — это как раз актер с настоящим нейрофиброматозом Освальд. франт, душа компании и вообще что-то между Стивеном Фраем и Рики Жерве. никто в фильме не обращает внимания на его лицо, поскольку лицо — это еще не судьба, как бы нам иногда не казалось иначе. вместе с театральной хищницей Ингрид этот макабрический урод вгрызается в историю Эдварда и постепенно объективирует его до статуса плаката, затем анекдота, и, в конце концов, короткой строчки в своем резюме.

и тут режиссер заставляет почувствовать мою (читай нашу) собственную врожденную жестокость кожей — когда беллетристические, так нарочито придуманные (для декорирования боли) детали из первой части фильма во второй сами герои начинают кромсать и перелопачивать в свой ультимативный спектакль. ласково и неторопливо рассуждает Освальд о характере Эдварда, пока над ним возводят театральную декорацию с аккуратным черным пятном на белоснежном потолке.

то, что ты заклеймил покровительственным взглядом, назвал и обозначил, превратил в текст, песню, фильм или просто образ в своей голове, потом используют и называют другие — и ты вдруг видишь, как они жрут живую плоть, реальную трагедию очень небольшого человека. видишь себя, который жрет знакомого поменьше, жрет все, что видит вокруг и считает доступным и примитивным. как говорил Мамардашвили, большие трагедии не сделали нас больше — но и суть трагедий не поменялась в масштабе.

Эдвард — действительно небольшой. его суть — не внешнее уродство, а уверенность в его гегемонии, душевный паралич. весь образ лежит на поверхности — человек в футляре. «ты нисколько не изменился, старик», говорит ему Освальд, даже не зная, что перед ним тот, кто буквально обрел другое лицо. но потому и кажется таким жестоким это простодушное подражание Богу — скрытые и явные попытки каждого человека (не только художника) сделать другого своим творением.

п.с. бытовые детали. в фильме есть филигранная работа Себастьяна Стэна. раньше не замечала его в силу гмошного бэкграунда Марвел, а оказалось вот так. (еще один пример — довольно примитивный, но веселый фильм про Трампа, тоже недавний). прекрасная Ренате Реинсве из «Худшего человека на свете». Адама Пирсона, исполнителя роли Освальда, вы и так не забудете. в общем, просто приятно смотреть. тоже редкость в последнее время.