«Многие русские мрачны, поделился наблюдением Амброджо.
Климат, кивнул Арсений».

Как-то так получилось, что все уже 10 лет как прочитали «Лавра» Евгения Водолазкина и написали на него сотни хвалебных отзывов — более того, смело включили его в список сильнейших произведений современной русской литературы — а я только до него добралась. Впрочем, я решила, что рассуждения о русской истории, судьбе и Боге отлично подойдут настроению 2022 года.

Роман ещё с обложки кричит о том, что он «неисторический» и что любая «унылая стилизация» будет отвергнута. Очень важно подходить к этому тексту с пониманием того, что автор не ставил цели реконструировать средневековую Русь с точностью до бытовых мелочей. Здесь, скорее, время выступило неким неисключительным фоном для событий: ну, да, вот вам главный герой-проповедник, живет он в конце XV века и служит Богу во искупление грехов и во спасение души своей возлюбленной, — но, пожалуйста, не надо удивляться пластиковым бутылкам, разбросанным по лесу (судя по отзывам на лабиринте, они вывели из себя не одного читателя).

Что однозначно смущает поначалу — это лексический хаос, творящийся в романе. Смешение современных слов и местами даже канцеляризмов с целыми абзацами на уверенном древнерусском вызывает эмоциональный ступор: это сделано для контраста? Для того чтобы вызвать улыбку, ввести в заблуждение? Идея начинает улавливаться только где-то с середины, когда автор выводит на передний план рассуждения о нелинейности времени и вечной спирали событий. Сны героев о будущем, вставки о случайных эпизодах ХХ века внутрь повествования становятся способом утвердить мысль о повторяемости и связанности времени. Лексика, таким образом, тоже выступает средством доказать смешение событий.

Что касается моих личных ощущений — я, пожалуй, все-таки больше фанатка «унылых стилизаций». В «Лавре» рассказчик является нашим современником, из-за чего читателю приходится то и дело выныривать из атмосферы Средневековья в наш XXI-ый (кстати, примерно по этой же причине мне не очень зашёл «Сад» Марины Степновой). И еще, что за общая нелюбовь к пунктуационному оформлению прямой речи и мысли героев?)
Есть еще некоторое ощущение недожатости в разрезе философского наполнения. Приступая к роману, я ожидала глубокие рассуждения о Боге, о спасении, о связи человека и религии сквозь века — но я этого не нашла. В целом, в романе о служении Богу оказалось как-то мало самого Бога.

Однако не хотелось бы заканчивать на негативной ноте. Чего у романа не отнять — он читается легко, и в каком-то смысле он о добре (классическом русском добре, приносимом через страдания, конечно). Ну и концовка у него замечательная.
«Ты в нашей земле уже год и восемь месяцев, отвечает кузнец Аверкий, а так ничего в ней и не понял.
А вы сами ее понимаете, спрашивает Зигфрид.
Мы? Кузнец задумывается и смотрит на Зигфрида. Сами мы ее, конечно, тоже не понимаем».

#отзывы