Не прошло и нескольких недель, как случилось то, чего я боялся. Сандра, директор программы ординатуры, суровая дама, всегда державшая под рукой громкоговоритель, вызвала меня на ковер. По дороге к ее кабинету я пытался вспомнить, принимал ли душ с утра, но даже если и принимал, от меня все равно разило алкоголем. Когда я вошел, мое сердце упало. Помимо Сандры, в кабинете находились ее заместитель и старший ординатор. <...>
— Очевидно, что вы испытываете трудности, — сказали они, — но не нужно бояться. Вам не грозят проблемы, и вы можете получить любую помощь: конфиденциальные консультации нашего персонала, направления к специалистам.
И никаких мер, которых я опасался: ни увольнения, ни анализов мочи без предупреждения. Но в глубине души я ощущал панику. Мне казалось, что из воздуха вдруг исчез весь кислород. Я судорожно искал себе оправдания.
Мне казалось, что этот момент определяет всю мою дальнейшую жизнь. У меня было чувство, что если меня раскроют, то я умру. Что на этом все закончится.
— Я знаю, как это выглядит со стороны. Вы наверняка думаете, что у меня проблемы с наркотиками и алкоголем, но на самом деле это не так, — сказал я. Также я сообщил, что осознал, каким я был безответственным и незрелым, что я сожалею и что буду работать над этим. Я громоздил одну ложь на другую в попытке отвлечь их внимание, не понимая, что это не избавляет меня от проблем, а лишь усугубляет их.
Казалось бы, это просто возмутительно, если врач злоупотребляет алкоголем. И правда, это опасно для пациентов. Но правда и в том, что если у него есть зависимость, то это болезнь, и как человеку ему не поможет, если его просто выгнать с позором. Поэтому такая реакция руководства меня очень порадовала. Реакция автора же, хоть и понятная, но, безусловно, ужасно грустная.