За последние почти три недели я узнала всё о звуках боли.

Когда-то я говорила, что я профессионал в отпускании, и это действительно было так. В очередные разбившиеся о реальность отношения я просто знала, что нужно поплакать, выкручивая на максимум, не сдерживая своих эмоций. Не бояться глупо выглядеть и ни в коем случае ничего в себе не давить.

Это не отменяло боли, естественно, но дня через три я уже была ± вменяемая, а через пару недель могла смотреть с любопытством на других мужчин.

А сейчас, как говорится, я выпустилась из университета, и нужно забыть всё, что в нём было.

В разрыве отношений мне очень помогала злость. Я найду себе лучше! Да и человек уходил же по своей воле, а значит, сволочь та ещё!

Когда уходит близкий, твой сладенький котёночек, с которым ты прожила от её размера с ладошку и неловких шагов, до великолепное старушки, почти добравшейся по возрасту до человеческого совершеннолетия... Злости взять негде. Она ушла не по своей воле (диссоциацию в божественные смыслы мы оставим на потом, когда это будет больше возвращать меня в себя, а не выбрасывать из тела), и она ушла не к другому человеку, а умерла. И последние 10 месяцев были наполнены качелей борьбы за её жизнь. С переменным успехом и, как вы понимаете, финальным проигрышем.

Но, самое страшное, теперь я знаю свой плач истинного горя. Не уязвлённого эго, когда ты кричишь и рыдаешь на всю квартиру. А горечи самой большой утраты. А ещё страшнее, что в нём очень много любви.

Я не плачу каждый день и не выщелкнута из реальности — сейчас это может произойти раз в день или в пару. И иногда это несколько слезинок от случайного напоминания моей прошлой жизни с кошечкой, весточки от неё, а иногда, как сейчас — это момент, когда тело выпускает горе.

Я слышала этот звук, это протяжное ууууу, когда мать теряет ребёнка или когда животное теряет часть своей семьи. Помню, слоны грустно трубят в свой хобот — как я разъебалась с этого, вы бы знали.

Это смесь боли, любви и безнадёжности. Самые страшные звуки на свете. Я слышала их и не понимала, почему мне от них хочется убежать, спрятаться, скрыться. А сейчас они идут изнутри меня. И я поняла, почему. Потому что никто и ничто, кроме времени и самого желания человека вернуться, вернуть его не могут. Это бессилие перед миром и сдача ему. И это так, сука, больно.

Я знаю, что, скорее всего, это не последний раз такой боли. Что уход семьи логичен и подчинён циклам. И что научиться проходить это легко — не получится.

И что теперь у меня появилась ещё одна грань — та, которая знает о потере.