Воспоминания о пионерии у меня трагические. Целую неделю перед вступлением я рисовал костры-значки-знамена, как велела классная, на согнутом пополам альбомном листе. Внутри этой маленькой книжечки я выводил фломастером клятву.
Если кто-нибудь из вас когда-нибудь видел как и пишу, то вы наверняка знаете, что каракули фармацевтов можно считать каллиграфией по сравнению с моими буквами. Вот и представьте себе чего мне стоило написать текст о том как я торжественно клянусь. До сих пор вздрагиваю. Не говоря уже о том, что странным образом превосходно леплю, но рисую так, что любой, кто случайно видит мои бессмертные шедевры, неизбежно попадает в клинику лечения непрекращающейся истерики. Мои герои - метисы героев Босха и Пирасмани с вкраплениями генетического материала мотоциклов и негров. То же касается и попытки изобразить неодушевленный предмет.
Вот теперь вы примерно представляете какой это был кошмар - изваять Клятву своими руками. Но ровно за сутки до торжественного события я здорово, по мнению школы, накосячил. Мне и другу моему Женьке Старцеву, с которым мы накурились и попались, так не казалось. Делов-то. Нас же не за распитием "Трех топоров" застукали, хотя мы иногда и это делали на чердаке школы с Женькой и Рустиком Шаймардановым до тех пор, пока Шера случайно чуть не умер, потому что не знал, что у него порок сердца.
В общем, не помню кто, но родителям моим из школы нажаловались. И мама сказал, что я недостоин. Боже мой, как я плакал! Жизнь кончилась в одну минуту. Все пионеры - а я нет.
К утру меня мама простила. Я дал себе слово, что всегда буду всем детям пример. Линейку торжественную помню. Как волновался - помню. Потом помню как вкусно пахнет шелк галстука, когда его утюжишь. И какой он, кстати, вкусный. Я его обгрызал постепенно до состояния, когда концы уже было невозможно завязать, а потом мама покупала мне новый, пока не догадалась, что надо купить тряпочный, кумачовый, невкусный.
Примерно через год галстуки уже носить считалось неприличным. Повязываешь его перед дверьми школы, и, выйдя из школы, стягиваешь немедленно и прячешь в карман комком. Но пионерия мне более всего запомнилась не этими годами счастливыми, а десятым классом, когда в школе старшей пионервожатой стала студентка пединститута - здоровенная похотливая кобыла. Но это уже совсем другая история.