Даже среди людей моего поколения много общечеловеков. 81 год прошел со дня окончания войны. Со дня её начала – ещё больше. Новое время научило нас ездить по всему свету, дружить народами, получать ВНЖ и паспорта других стран. Нам полюбилась Германия, которая покаялась, признала ужасы нацизма, и мы искренне поверили в это. И, да, на уровне туризма и бытового общения мы даже заводим там друзей и родственников.
Но фокус, который нам показали, оказался цирковым номером. Иллюзией. В одной европейской газете я читаю статью о том, что русские солдаты в землянке под Донецком, бросают жребий кого съедят – нет патронов, снарядов, еды, и дикари русские недолго пребывали в лоно европейских ценностей и правил. К статье прилагается фото – тощие полуголые люди, действительно в землянке, смотрят в камеру пустыми глазами. И фото – не постановка. Но оно – из украинского блиндажа. И это не Христовы воины, не русские, хотя, по крови, может, и да. А те, кто превзошел в зверствах, пытках и насилии своих моральных авторитетов из Третьего рейха.
Зачем я это пишу. В Берлине я не мог стоять около рейхстага. Физически не мог. Сердце рвалось в куски, а слезы душили. Я с трудом удержал в себе сознание в Хатыни. Ноги подкосились. А видел я, братцы мои, всякое, и в разных местах.
Великая цивилизация кончается внезапно. Я понял, что мы для них недолюди. Такие же, какими были всегда.
Вот одна только история. Её многие знают, я просто напомню. Николай Печененко. 13 лет. Его немцы казнили много раз. Как бы вешали, но веревка будто случайно рвалась. Расстреливали так же. Каждый раз весело ржали – шутка удалась. От пережитого мальчишку парализовало.
Были люди, которым не надо было ничего объяснять? Те, которые понимали, что делает Геббельс – кумир Зеленского? Были. И сейчас есть. Антифашисты Курт Рейнгольц и Отто Роговский выкрали обездвиженного пацана и доставили в партизанский госпиталь. В январе 1944 г. Николай Печененко снова смог ходить и начал воевать. Когда ему исполнилось 40, его парализовало окончательно, и, держа авторучку зубами, он написал книгу. Умер в 1987-м.
«Чтобы помнили» - лозунг, который кровоточит. И всегда будет истекать невыносимыми страданиями и жертвами, которые осознать невозможно.
Мне говорят – нехорошо обзывать лобковой вошью Каю Каллас. Женщина все-таки. Нет, не женщина. Мне говорят, нехорошо матом сопровождать имена потомков нацистов Шольца и Мерца. Нет, хорошо. Правильно. Они всегда были такими, просто помалкивали до поры, когда стало не просто можно, но и «правильно». Мне говорят – это реваншизм. Нет. Слабенькое это слово. Это не реваншизм. Это суть мелкой падали в крупной игре. Это не Герхард Шредер, не де Голль. Это торопливая (а вдруг!) попытка вернуть на круги своя представление о русских для всех немцев, французов, бельгийцев, шведов как о мрачных нелюдях.
Я много раз читал укоризненно – снисходительные призывы к «быдлу», которое наклеивает надписи на заднем стекле автомобиля «Можем повторить». Мол, хвастаетесь, мол, мало вам убитых, мол, кто вы такие? А знаете, откуда эта надпись? Нет? Вот полный текст надписи, сделанной русским солдатом на стене рейхстага: «За налёты на Москву, за обстрел Ленинграда, за Тихвин и Сталинград. Помните и не забывайте. А то можем и повторить».
Готовят они новую войну – вполне может быть. Раскручивают бизнес за счет заказов оборонки? Скорее, и то, и другое. И ещё третье: они, каждый раз, получая ногой по яйцам, отлежавшись, бормочут: «нет, не может быть, чтобы эта жалкая Россия сделала, это случайно». Потом мы снова ногой туда же их. Опять не верят. История из войн и сделана. Сколько существует человек, столько и воюет. И то, что сейчас они несмываемым фломастером себе на лбу мишень нарисовали, нам удобнее будет. Нацизм стал неонацизмом. Этого больше никто не стесняется. А наш День Победы наполняется новым смыслом и значением.