Прилетела барышня во Внучку. Неважно откуда, главное, на самолёте. И думает: блин, мне ещё в Иваново домой добираться. Заказывает такси. Дружелюбный таксист такой: «Да не вопрос, хоть в Сантьяго, если деньги есть».
Хи-хи, ха-ха по дороге, а время ночное уже. И вот женщина что-то спрашивает, а таксист молчит. Она остроумно тему перевернула: снова-опять молчит. Машина, между тем, то вдоль по дороге едет, то поперек, то по диагонали, то зигзагами. Женщина думает: может, он по свежему снегу «Люблю тебя» колёсами ловко пишет? Вроде, мужик не последний. А потом трог-трог его за плечо, а он» «А, чего? Где мы? Кто ты? А я кто»?
Спит, аж в себя прийти не может. Бабонька поначалу испугалась, а потом смекнула, что так они Иваново проедут, пожалуй, экспрессом в место иное, где хрен знает, куда она попадёт, видимо, мысленно вспомнив: «Воздастся каждому по делам его». И чтобы оставить в заначке маленько времени на окончательный вывод, решила судьбу не торопить.
Положила болезного на заднее сиденье, пледиком из чемодана накрыла и сама поехала. А чего не поехать – навигатор-то есть. Едет и думает: "Хорошо, в самолете двое шоферов. А то кабы один, да заснул, пока бы я разобрала где там тянуть, а чего нажимать, сроду ведь железную трубу с крыльями не водила, это не хундайка же какая". Приехала домой, таксиста разбудила. Тот довольный, розовый, свежий, только смущённый немножко. Прости, говорит, совсем я устал. Напрочь. Сам заплачу поездку. А тебе, мол, бабонька, спасибо за сон сладкий, да за чувствительность твою человеческую. Есть женщины в русских селеньях. И припомнил горестно:
«Мужик по селениям ходит
Коней на скаку тормозит,
В горящие избы заходит,
Наверно, он трансвестит».
Вздохнул, сам поехал на заправку кофе пить, а машина – бензин, поминая добрым словом доброго человека. Женщина, кстати, жаловаться на таксиста не стала. Машина на женщину тоже не в претензии.
Ничего я не выдумал. Из ленты сегодняшних новостей.