Бритни, наша, Никодимовна, Спирс, поёт: «I was born to make you happy”. Ну, то есть, где бы ты, болезный, не прятался, найду и сделаю счастливым. Тебя никто не спрашивает. Менее агрессивная, но не менее пугающая жизненная позиция у лирической героини Алёны Апиной, которая подобрала себе где-то на помойке обоссанного бомжика, назвала его «Я его слепила из того, что было, а потом что было, то и полюбила». И сидит такая, ладошку под подбородок, в окно смотрит, довольная.
А вот Фёдор наш, Меркурьевич, Ртутный, совсем иначе это жуткое чувство «любовь» трактует: «I was born to love you”.
То есть, его герой понимает, что, может, он вообще бабе ни во что не упёрся, однако, любовь есть любовь, всё равно сохну, мать его, ничего поделать не могу. Бабов же вообще не понять. Однако оне жысть, как не крути, и слепливают. Иногда настырностью и коварством, иногда уверенностью в том, что рано или поздно да. Наверное, вымерли бы мы иначе вовсе.