Фестралы не отступили. Один из взрослых лишь слегка повернул голову, наблюдая. Детёныш сделал полшага назад, потом снова вперёд, вытянул шею и замер.

— У фестралов очень хорошая память, — продолжила Луна. — Они запоминают не лица, а намерения. Если ты однажды был осторожен, они это чувствуют. Даже если ты сам забудешь.

Она присела на корточки и протянула мясо детёнышу. Тот сначала втянул ноздри, затем резко, но аккуратно взял кусок и тут же отступил. Луна не шевельнулась, только слегка улыбнулась — не радостно, а скорее удовлетворённо, как если бы всё произошло именно так, как должно.

— Многие думают, что они мрачные, — сказала она. — Но это потому, что они связаны со смертью. А смерть просто… честная.

Гарри подошёл ближе. Он чувствовал знакомое тяжёлое ощущение где-то под рёбрами — не страх, не боль, а тихое напоминание. Фестралы всегда вызывали у него это чувство, и он давно перестал с ним спорить. Луна выпрямилась и протянула ему второй кусок мяса.

— Хочешь попробовать?

Он на мгновение замялся. Потом кивнул и взял. Мясо было холодным, шероховатым, странно тяжёлым на ладони. Гарри вытянул руку, стараясь не делать резких движений.
Фестрал повернул голову и посмотрел прямо на него. В этом взгляде не было угрозы. Скорее — внимательное ожидание. Детёныш резко дёрнулся, и Гарри инстинктивно отдёрнул руку. Он выдохнул и неожиданно для себя улыбнулся.

— Видишь? — сказала Луна. — Ты ему нравишься.

Он тихо усмехнулся и посмотрел на неё. В сумерках её лицо казалось мягче, спокойнее. Она смотрела на фестралов с тем же вниманием, с каким раньше смотрела в воду — без желания что-то взять или изменить.
Фестралы медленно двинулись вдоль берега. Детёныш то отставал, то спешил, неловко расправляя крылья, иногда задевая ими траву. Один из взрослых слегка наклонил голову, будто следя, чтобы он не сбился с пути.

Гарри и Луна стояли рядом и наблюдали. Не обсуждали, не объясняли друг другу, что чувствуют.Фестралы ушли в темнеющее поле. Трава ещё какое-то время шевелилась.