Почему утилитаризм Милля требует от нас быть достигаторами? Многие из вас слышали знаменитую волчью фразу британского философа:
«Лучше быть недовольным человеком, чем довольной свиньей; лучше быть недовольным Сократом, чем довольным глупцом». При первом приближении это кажется лишь удачной метафорой. Однако при детальном рассмотрении моральной философии Джона Стюарта Милля обнаруживается, что за ней стоит невероятно высокий, а местами недостижимый этический стандарт.
Моральная мысль Милля развивает гедонистическое представление о счастье, предложенное Иеремией Бентамом. Но если Бентам оценивал удовольствия (
pleasure) сугубо
количественно (по длительности и интенсивности), то Милль вводит критерий
качества (
quality).
С его точки зрения, некоторые типы удовольствий принципиально превосходят другие, независимо от количественных показателей:
Однако в природе не существует такого эпикурейского учения, которое бы игнорировало удовольствия, связанные с работой фантазии, интеллекта, эмоциональными и нравственными переживаниями, т.е. удовольствия, ценность которых намного выше по сравнению с простыми ощущениями.
Получается, что один двухчасовое погружение в сложное академическое исследование или эстетическое переживание всегда ценнее, чем недели непрерывного получения простых сенсорных удовольствий и тупа-пажелых-кайфов?
Неужели лучше два часа в RDR2 чем неделя в DOTA2? Указать на «высшие» удовольствия - лишь полдела. Самый сложный вопрос миллеведения:
что именно делает удовольствие качественно превосходящим? Здесь Милль предлагает читателям
«тест компетентных судей» - гипотетических агентов, обладающих опытом познания обоих видов удовольствий и отдающих безусловное предпочтение высшим:
Если одно из них (по оценке тех, кто хорошо знаком с ними обоими) ставится настолько выше другого, что ему отдается предпочтение, даже в том случае, если оно сопряжено с большими неприятностями, но от него не отказываются в обмен на любое максимально возможное количество другого удовольствия, — мы имеем право утверждать о превосходстве в качестве того удовольствия, которое мы предпочли.
Как мы недавно обсудили в
метафилософском клубе, такой ход мысли может показаться конструктивистским. Ведь складывается впечатление, будто компетентные судьи своим выбором
создают, а не
открывают ценность.
Альтернативная этому и крайне влиятельная интерпретация утверждает, что Милль совершает переход от классического гедонизма (оценивающего благо по свойствам ментальных состояний) к
перфекционизму. В этой оптике единственным внутренним благом признается
реализация и развитие высших человеческих способностей. Такой подход сближает Милля как с
Аристотелем (с его концепцией эвдемонии и раскрытия видового потенциала), так и с
Кантом, для которого ключевым аспектом этической мысли является личная и политическая автономия, которую Милль рассматривает как необходимое условие счастливой жизни.
Соответственно, в работах Милля мы находим своеобразную дилемму Евтифрона:
Предпочитают ли компетентные судьи удовольствие Р, потому что оно объективно лучше (перфекционизм), или Р становится лучше в силу того, что его выбирают компетентные судьи (конструктивизм)?
Исследователь этики Милля Дэвид Бринк пишет по этому поводу следующее:
Счастье в значительной степени состоит в упражнении тех высших способностей, которые отличают нас от других животных. Высшие способности включают наши рациональные способности, особенно наши способности к практическому размышлению. Назовём это делиберативной концепцией счастья или процветания.
<…>
Наиболее важное использование делиберативных способностей, по мнению Милля, происходит в рефлексивном выборе и реализации структурированных планов. Важно, чтобы человек самостоятельно формировал, пересматривал, оценивал, выбирал и реализовывал свои собственные планы и проекты, а не просто чтобы эти планы и проекты имели определённое содержание.
Именно поэтому в работе "О свободе" Милль защищает важность разнообразия и экспериментирования в образах жизни и свободу принимать субстантивно плохие решения. Предположительно, содержание жизненных планов тоже важно; проекты должны упражнять высшие способности человека. Но эти способности могут упражняться в самых разнообразных проектах и образах жизни.
Что же тогда представляет собой счастье по Миллю?0. Вне зависимости от того,
конструируется счастье или
открывается, оно существует как
фундаментальное благо.1.
Счастье (Happiness) ≠ гедонистическое довольство (Contentment) или простое позитивное ментальное состояние.
2.
Счастье включает минимизацию бессмысленного страдания и боли.
3.
Счастье активно: оно связано с активностью, деятельностью и практиками, а не с пассивным потреблением опыта из «машины опыта».
4.
Условие автономии: счастливая жизнь обретается через свободное, рефлексивное проектирование и редактирование собственного жизненного пути. Стремление к счастью фаллибильно и дает вам право на ошибку.
5.
Содержательное условие: счастливая жизнь обязана включать практики, развивающие (1) интеллектуальные компетенции, (2) эстетические вкусы и способности, а также (3) нравственный характер (добродетель), социальные чувства (benevolence) и готовность содействовать благу других.
Этот достигаторский рецепт счастья прост в теории, но невероятно требователен на практике:
он отказывает человеку в праве на гедонистический застой и обязывает его к постоянному интеллектуальному, эстетическому и моральному развитию. Сделает ли это человека счастливым или просто выгоревшим?
Милль убежден, что это единственный способ прожить подлинно счастливую жизнь.
Мне, в свою очередь, кажется, что этот рецепт счастья подойдет явно не всем людям. Странно было бы осуждать кого-то просто за то, что он не интересуется ничем умным, интеллектуальным или прекрасным, возвышенным.
Философия Милля хорошо описывает сверхдолжное, то есть то, что действительно похвально и благостно, но не обязательно в моральном отношении.
С тем, что добродетель, нравственное поведение и благотворительность важны для счастливой жизни, я готов согласиться, но на не утилитаристских основаниях.
#философское_размышление
