Сесть на скамейку и посмотреть на людей. У всех есть горести и радости. Всем что-то нравится, а что-то не нравится. И так — восемь миллиардов. Это удивительно. Вон у того родились рыбки. У того умерла бабушка. У того родила бабушка. Эта плачет, стоя на светофоре, в телефон, что больше не может так работать. Эта мечтает убивать, но пока боится или не знает как. Этот нарисовал сегодня утром картину высохшими фломастерами и сфотографировал на телефон. Этот разорен: завтра он придет в Эрмитаж, сядет на трон в Георгиевском зале и станет декларировать манифест, размахивая ножами. Эту изнасиловал дед, когда ей было пять, но она улыбается. Эту никто не насиловал, но она хмура. Этот хорошо движется по карьерной лестнице. Этот сидит на скамейке, в бороде у него завтрак, а в голове трепыхаются думы. И так — восемь миллиардов.

Этот в восторге от такого количества алюминия в одной только урне. У этого в одной руке айкос, в другой вейп. Эта рада солнцу. Эта ненавидит свет, но любит хоккей с мячом. Этот кричит: я покакал! Этому поступил налоговый вычет. Эта не знает, что сегодня один из счастливых дней ее жизни. Эта не знает, но догадывается, что дела ее очень и очень плохи. Этот написал куда следует. Этот думает, что он прав. Эта написала в штаны. Эта тоже написала куда следует — и написала об этом в свой популярный телеграм-канал. Этот знает и любит все коллективы на фестивале «Мята». Этот собирает все книги издательства «Полис» и ходит в бадлонах. Эта собирает на адвоката своему призывнику. Эта получила национальную премию в области книжной иллюстрации. Этот собирает себя по кускам. Этот собирает все подряд. И так — восемь миллиардов…

Отсюда ненадежность моей вражды, ее колебания, качели. И непонимание, недоумение, оторопь, ярость, равные этому по глубине. Отсюда подлость сострадания как такового.

Хотя, конечно, китайцы фальсифицируют масштаб своей демографии…