Меня удивляет, что есть моя жизнь, и что ее отражают предметы. Вот я пью пиво. Оно стоит на столе, налитое в кружку. Мне повезло иметь стол, кружку и пиво в ней. Кружку подарил брат бог знает когда. Вот мои очки. Кружка из-под кофе, который я выпил три дня назад, скоро в ней заведется плесень. Стакан из-под воды, которую я выпил вчера. Пыльная стопка книжек и каких-то бумаг. Вышивка, вышитая женой. Фотография апрельской просеки под ЛЭП на ст. Рябинино, Красноярский край. Ранняя акварель А. Романова с изображением запустения. На нее облокачиваются две альстромерии, высохшие под стеклом. В рамку подоткнута фотография жены, где она демонстрирует средний палец. И календарик с Иоанном Кронштадским, найденный в одной из книг, когда работал в библиотеке. Над столом висит деревянный крест, какие вешают на зеркала заднего вида — его привез из Еревана брат (купив в одном ларьке с жвачкой «Camel balls» и «El Toro balls» (liquid filled, extra sour)). Рядом висит мой нательный — его когда-то привезла из Иерусалима бабушка (такие, как известно, вешают на шею). Все это отбрасывает тень. Я смотрю то на одну, то на другую. Пью пиво. Я жив. Это странно и удивительно, не поддается объяснению. Я вспоминаю город, сидя на стуле. Думаю об идее жертвы. Жена вяжет на диване. Почему она тут? Почему это все? Как заходит и восходит солнце? «Из-за вращения Земли». Что за глупость… За окном летают облака, пыль и самолеты. Иногда — беспилотники. Я ничего не могу понять.