К вопросу о сахаре и переведутся ли книги: мне кажется, что в последний год я стал писать уже лучше. Столько всего можно было бы показать, но столько всего еще не показано (что, впрочем, необязательно). И все же выкладывать стишки каждый день, сокращая расстояние — не ублюдство ли? (а не ублюдство ли столько писать? и, особенно, ждать прочтения, тратить чужое время, и вообще — предполагать прочтение?) (а отсеивать, оставляя только «лучшее» — лучше ли? ведь давно ясно, что нет и не может быть никакого «лучшего») (а не потускнеет ли сегодняшнее к тому моменту?) (конечно, да) (что-то — нет)… Когда-нибудь мы до всего этого доберемся. Но останется ли к тому времени возможность показать, и тот — кто посмотрит? (Когда этот человек есть — это приятно, когда нет — это нормально и ничего). А желание? Вино дорожает: это не повод его не пить. Все это, в конце концов, неважно и от хорошей жизни. Что получится, то и получим. Сегодня (например) пятница, и мы живы. Это не хорошо и не плохо (сегодня думаю с перекосом в «хорошо»). Но с этим можно что-то сделать как и с любым другим чудом. Что еще остается?