Счастье (что бы это ни было) непередаваемо, непереводимо. Насколько пусты стихи о счастье, если только не создают впечатление, что оно выстрадано и обречено. ИсКуСсТвО и должно создавать впечатление, в этом его смысл. Должна быть волна, хоть какое-то колебание, волнение. Иначе это будет даже не просто ровный гул, а свист, писк. ИсКуСсТвО должно раздражать, но это — дешевый способ, случайный. Волны и колебания нет там, где гладко. А значит — там «гладко стелешь». Гладок бывает ковер, под который ты все запрятал: все подлости, которыми ты это купил.

Выстраданность — былое страдание, — волна эха. Обреченность — вибрация люфта, треск перетянутой гайки. Зажатая нестерпимая дрожь. Да и в конце концов: как поверить в счастье, когда его не существует? ты должен создать впечатление, облапошить — но тайно. Иначе станет ясно, что водишь за нос. Купив чем-то вина, суметь не промахнуться мимо собутыльничьего стакана.

Только выстраданность имеет значение, вес. Что ты не с потолка все взял — и не в книжке вычитал, не тикток посмотрел. И саму выстраданность не нафантазируешь. Те, кто ее не чувствуют, здесь два варианта: либо автор не смог выразить, либо чувствовать нечем. А — есть еще третий: им повезло, они живут не приходя в сознание.

Обреченность — ее тоже нужно выстрадать. Она не то, к чему спонтанно и легко тянется рука — наоборот.

Но все это — не самоценно. Ценно то, что через это говорит и как, о чем. И в обратном тоже должна быть волна.

Прочее — лишь пердеж в лужу и его восторженное созерцание.