[2/2]

При этом следует ясно отличать расходование от бесцельный растраты. Бесцельное - это имя для прояснения, дающееся тем, кто все еще слишком связан с целью, овеян ее тенью. Только то, что требует прояснения, обладает исключительным и высшим правом. Это требование проявляет себя в посягающих на нас и претендующих на то, чтобы быть нами, линиях следования, складывающихся в войну миров и войну судеб. Каждый человек это война. Но за той яростью, с которой стороны этой войны ополчаются друг на друга и претендуют на захват территории “я”, стоит смутное понимание того, что только находящееся на этой территории может избавить эти миры от них самих, выделив в каждом из них оптимальные фрагменты и таким образом разрешить существовать миру лучшему-из-возможных.

(“Находящееся не территории” здесь правильная формулировка: оно именно находка, которая может произойти если миры будут по настоящему непримиримы в сражении друг с другом. Ничего нет - но все может быть найдено: и прежде всего находится свобода.Она только и возникает в высвобождении территории, на которую претендуют миры, и которой без этой претензии бы не было, высвобождении именно как предмета их взаимной претензии - и уже с опорой на это высвобожденное в обращении к самим этим мирам, обращении которое позволяет расколоть каждый из них и из осколков собрать - не новый, потому что ничего нового тут нет, все уже было - но лучший).

Все мы топливо в пожаре революции Все расходуется ради спектакля прояснения. Но наряду с моим спектаклем прояснения существует также и спектакль прояснения другого. Сразу, однако, следует заметить, что это неверная формулировка - или как раз верная, смотря что иметь в виду под этим “рядом”, о котором идет речь в “наряду”. Спектакль прояснения может обрести свои окончательные черты только если он входит в соприкосновение со спектаклем прояснения другого. Здесь-то и возникает возможность совета и модерирования: расходование меня и другого в моем спектакле может быть приведено в соотношение с расходование другого и меня в его спектакле. В этом момент мы говорим другому: нам надо поговорить. И эта двойная бухгалтерия - единственное, о чем действительно надо (имеет смысл, интересно) говорить. Это разговоры, которые раскрывают глаза.

Коинсидентальное общество - это общество зрячего взаимного расходования. Это общество, где все заняты тем, что расходуют друг друга, все говорят о том, как расходуют друга друга - и где это расходование становится тотально видимым. В современном мире подобного рода видимость представлена в виде сплетни - но предсталена искаженно и косвенно. Сплетня оклеветана и дисквалифицирована. Не шизофрения и не прокрастинация, а сплетня - это тот класс в себе, униженный, отвергнутый и презираемый, который станет всем. “Бродящий со сплетней раскрывает тайну” (Притчи 20:19). Сплетня - это прото-разговор, делающий видимым спектакль взаимного расходования: войну и обмен, которыми мы занимаемся всю нашу жизнь, и о котором рассказываем друг другу - но как будто тайком и стыдясь.

Коинсидентальная этика позволяет перестать стыдиться. И переставшее стыдиться, бывшее ничем, становится абсолютом, становится Богом, восходящим из перебродившего. Ибо Бог есть расход. И поскольку любовь это ничто иное, как возможность взаимного беспредельного расходования, Бог есть также и любовь.