собрала для вас рекомендации сапфичных фильмов ( кстати, все срежессированы женщинами ), выбирайте по настроению на вечер :::
blue jean 2022 dir. georgia oakley
история о взрослении & принятии своим комьюнити, показанная через призму двух поколений: учительницы, которая учится быть свободной, несмотря на предрассудки, и ученицы, которая только-только начинает путь познания себя. ( если что, никаких teacher / student здесь нет, у каждой своя история и своя влюбленность, из общего только взаимопомощь )
intermission 2023 dir. anna kuznetsova
очень близкий моему сердцу фильм, снятый русской режиссеркой. здесь и поездка с театральным коллективом, и кошмарность цензуры, и живость каждой сцены, каждой эмоции, и сердцеразбивающее “а вы знаете, какого цвета глаза у нее?” про то, как выглядит любовь и искусство в россии, и почему the loser has to fall.
bottoms 2023 dir. emma seligman
если бы рассказчик и тайлер дерден были сапфичными старшеклассницами. когда нет настроения смотреть трагичные фильмы с плохими концовками, выбирайте его, я вам обещаю, это очень смешно.
but i'm a cheerleader 1999 dir. jamie babbit
фильм-легенда. история про девчонок в “исправительном лагере” для квир-персон. завязка намекает на тяжелый фильм, связанный с непринятием обществом, но на самом деле он тоже довольно забавный, больше про поиск себя и надежду на лучшее.
portrait of a lady on fire 2019 dir. céline sciamma
думаю, это один из самых известных фильмов из списка, потому что он разбил сердце многим во время просмотра. он медленный почти до невыносимости, сильный как пламя, пожирающее бумагу, и морозный как волны, в которые хочется зайти по пояс и задохнуться.
shiva baby 2020 dir. emma seligman
напоследок еще один легкий фильм, чтобы не отпускать вас с ощущением безнадежности. легкий — относительно, конечно. во время просмотра вы почувствуете себя так, будто вас протащили по самой неприятной встрече с вашими родственниками с привкусом фуршетной еды, натянутых разговоров и стыда. но фильм точно стоит внимания, в печальном настроении он вас не оставит.
возможно, то, что я потащилась в питер с кучей вещей и со своей гитарой, по которой я ужасно скучала все полгода, как-то связано с тем, что на днях моя сестра показала мне “дарованного”. возможно.
в детстве мне было интересно, возможно ли съесть самого себя. глупый детский вопрос с нереалистичным представлением об ответе: никакой остановки сердца от боли, никакого пищевого отравления. только схлопнувшаяся вселенная, пустота на месте человека.
сейчас я знаю, что невозможно съесть себя полностью. только по кусочку. вонзать клык до тупой боли и рвать — на себя и вверх, оставляя края необработанными — само затянется. терзать кожу в попытках добраться до мяса, как собака со сломанными, затупившимися зубами. такая умрет через неделю без возможности прокормить себя.
сейчас я знаю, что внешне ничего не меняется. даже когда кусков на теле недостает, эту потерю можно легко скрыть для окружающих. никакой пустоты вместо человека. внутри — не считается.
в детстве у меня была книжка про мистических существ, подаренная бабушкой. тогда я узнала, что если хоть раз попробовать человеческое мясо на вкус, то эта жажда уже никогда тебя не оставит. и думала, насколько же это нелогично: как можно потерять человечность, если человека внутри тебя по факту становится только больше?
многое из того, что я читала в детстве было выдумкой. но только не это. я знаю, что под отпечатками-полумесяцами от зубов человек и вправду исчезает. по кусочку.
в детстве мне было интересно, возможно ли съесть самого себя. сейчас мне хочется по-глупому верить в схлопнувшуюся вселенную.
беньи не запоминает их имена. боится, что если запомнит, то непременно привяжется. а привязываться никак нельзя — те, кому он доверяет больше всего, иногда совершают непростительные вещи, и он больше не может смотреть им в глаза.
беньи встречает их в баре и цепляется за образ. наверное, они говорят свои имена, но в голове у беньи в эти моменты — белый шум.
один из них — басист. когда беньи впервые его видит, у него в руках гитара, так что замена имени придумывается сразу. беньи всегда понимает, что людям от него нужно; он чувствует момент, когда в него влюбляются — по взгляду, украдкой брошенному из-под опущенных ресниц, по завороженной интонации голоса.
он знает, что такое нелюбовь.
беньи будет делить с ним одну сигарету под снегопадом, и влезать в комнату среди ночи, и учить его держаться на коньках, и смеяться ему в тон, и целовать замерзшими губами. но однажды он уйдет и никогда больше не вспомнит ни об одном из этих вечеров. потому что это всего лишь басист. образ без имени. басист никогда не забудет его и спустя много лет будет проклинать самого себя, за то, что встретил. за то, что оставил.
потому что это беньи. в этом имени — все.
второй — учитель. беньи узнает об этом не сразу, намного позже момента, когда они сплетаются в том единственном жарком, что может существовать в этом холодном крае. тогда он — просто мужчина. только беньи для них — никогда не «просто». он либо божество, либо ошибка.
он и в своей жизни всегда балансирует на грани. где-то между кривой улыбкой и дрожащими руками, вспотевшими от тяжести ружья.
чужие слова никогда не наносят новые раны. только надрывают старые. говорит их учитель, но образ весь смазывается, и перед глазами у беньи — подросток с маленькими белыми шрамами на щеках от обморожения. знакомое лицо. любимое. омерзительное.
беньи ненавидит самого себя за то, что не может забыть. их остров, на котором они проводили вместе целое лето, и его горящие от искренности глаза, и снежинки, застрявшие в его мокрых волосах, и то, как красиво изгибалось его тело в хоккейной форме, когда он отправлял шайбу в ворота. то, как беньи впервые в него влюбился. и то, как любовь эта заставила его совершить ошибку: не заметить тьму в чужом сердце, не остаться, не предотвратить.
банк-банк-банк — стучит шайба о клюшку. банк-банк-банк — стучит его собственное сердце. в такт имени, которое невозможно из головы выкинуть, вьелось оно намертво в каждую клетку: кевин-кевин-кевин-кевин-кевин-кевин-кевин-кевин-кевин-кевин-кевин-кевин. 🌟 #createdbypoly