Вчера я выступал на Частном четверге в Новосибирском отделении Клуба цивилистов по теме «Правовой режим аккаунта в социальной сети». Это любопытный вопрос, который лежит в плоскости моего интереса к систематике объектов гражданских прав.

Ну и практически очень важный. Большие аккаунты сейчас стоят больших денег.

Когда готовился к выступлению и начитывал литературу, то понял, что есть две основные школы мысли. Первая - то, что аккаунт это упоминаемое в ст. 128 ГК «иное имущество». Вторая - то, что аккаунт это сочетание обязательственных прав (по договору с платформой) и исключительных прав (на контент).

Первое решение не дает решительно ничего. От того, что мы скажем, что аккаунт это «иное имущество» не станет яснее, какие права у меня есть в отношении него. Абсолютные, то есть, защищаемые против всех? Относительные? Как они оборачиваются? Как они переходят (и переходят ли по наследству)? Поэтому это плохое решение.

Второй подход мне нравится намного больше. Он дает ясный ответ на предыдущие вопросы. Собственно, именно этот подход и реализован уже в немецкой судебной практике.

Вчера коллега Екатерина Беседина поделилась актом Мособлсуда (дело № 33-31050/2023, фактически, единственным российским судебным решением по вопросу о природе аккаунта в соцсети), в котором буквально было следующее: никакого наследования аккаунтов в соцсетях по российскому праву быть не может, потому что это не разрешено законом. Кроме того, аккаунт в социальной сети не является объектом гражданских прав, потому что он не упомянут в ст. 128 ГК.

Когда я читаю такое, то я понимаю, что была права бабушка Агафья, когда предсказала: «Вижу, как в судах окна заколотят досками крест-накрест, чтоб дух закона не выветрился, а заходить внутрь заставят только задом наперед, дабы прошлое от будущего не отличать».