Депутат Госдумы М. Делягин внес в парламент законопроект, который - по его мнению - решит проблему, выявленную делом Долиной.

Текст получился интеллектуально невесомый, буквально как перышко нежной горлицы.

Депутат Делягин (или, скорее, тот писатель законов рукой, которому принадлежит этот текст) умудрился в шести строчках допустить несколько грубых юридических ошибок. В этом тексте остро чувствуется надменность в отношении права, презрение к знанию, ненависть к экспертам.

Разумеется, как и у подавляющего большинство депутатских законопроектов, его судьба - мусорная корзина. Он, скорее всего, был внесен не ради того, чтобы стать законом, а ради пиара в преддверии электорального мероприятия.

Я понимаю, что критический разбор депутатского творчества - жанр не очень честный. Это все равно, что выпускать на ринг против Майка Тайсона десятилетнего подростка, все равно, что пытаться перебороть в искусстве хамства М. Захарову, все равно, обогнать в интеллектуальной ригидности генерал-депутата Гурулева.

Но я, тем не менее, не могу молчать.

Итак, законопроект предлагает дополнить пункт 2 (который в нем ошибочно назван частью 2, это выдает в авторе этого текста незнакомство с юридической техникой ГК) новым абзацем: «Если лицо не знало и не могло знать об обмане потерпевшего третьими лицами, а равно потерпевший намерено умолчал об обстоятельствах сделки (влиянии на его волю третьих лиц), сделка не может быть признана судом недействительной, а лицо, к которому обращена сделка, считается добросовестным приобретателем, пока не доказано иное».

Почему эта идея глупая?

Во-первых, потому что это и так уже написано в п. 2 ст. 179 - если обманщик не связан с другой стороной сделки, иск об оспаривании не может быть удовлетворен. Поэтому отдельно писать о случае, когда другая сторона по сделке не знала об обмане, бессмысленно. Этот случай и так охватывается действующей нормой.

Во-вторых, отказывать в иске об оспаривании сделки только потому что жертва обмана промолчала об обмане, но при этом - помним, что связь между обманщиком и другой стороной это основание для аннулирования сделки - обманщик и другая сторона сделки действовали заодно, это какое-то чудовищное неправовое решение. То есть, по этой норме если А и Б договорились обмануть В, А сказал сказал В неправду, тот совершил сделку с Б, не раскрыв то, что А ему (В) наговорил, что в иске В к Б об оспаривании сделки надо отказать. Даже если будет доказано, что А и Б находятся в сговоре. Вот так кривосудие, вот делягинщина!

В-третьих, выражение «лицо, к которому обращена сделка» это термин, которым обозначают тех, кто является адресатом односторонней сделки (причем, этот термин употребляется в самой же ст. 179!). Но ведь речь-то идет о двухсторонних сделках! То есть, автор текста, видимо, хочет сказать «другая сторона по сделке». Хочет, но не умеет.

В-четвертых, идея о том, что другая сторона по сделке, совершенной с потерпевшим от обмана третьими лицами, «считается добросовестным приобретателем» окончательно выдает в написателе этого законопроекта рукой человека, не обладающего юридическими знаниями.

Добросовестный приобретатель - это тот, кто приобрел вещь от несобственника. Например, арендатор продает арендованную движимую вещь, выдавая себя за собственника. Тот, кто купил у него эту вещь, не зная о том, что он покупает у лица, не являющегося собственником, добросовестный приобретатель и может защищаться по ст. 302 ГК.

Другой пример. Некто покупает недвижимость у лица, зарегистрированного в реестре как собственник. Но потом выясняется, что собственность продавца была основана на ничтожной сделке, поэтому запись не породила правовых последствий. Тот, кто купил - купил у несобственника, может защищаться по ст. 302 ГК.

В деле Долиной (и множестве других) Лурье - не добросовестный приобретатель. Она - сторона оспоримой сделке, ее защита не может строиться на ст. 302 ГК. Она добросовестна в том смысле, что не могла распознать, что Долина действовала под влиянием ошибки (которая, в свою очередь, возникла под влиянием обмана третьими лицами).