Они приехали в Японию на все лето. Минхо и Джисон, два друга, которые три года откладывали деньги на эту поездку, сняли маленькую квартиру в Осаке и поклялись, что это лето будет лучшим в их жизни. Никакой работы, никаких забот, только улицы, храмы, еда и свобода.

Первые две недели так и было.

А потом они увидели его.

Было поздно, почти полночь. Они возвращались домой через старый район, где фонари горели через один, а между домами висели густые тени. Джисон что-то рассказывал про рамен, Минхо смеялся — и вдруг оба замолчали. Из переулка, метрах в двадцати от них, выскочил человек.

Он был высокий, в длинном черном балахоне, и на лице у него была маска. Птичья. С длинным, изогнутым клювом, какие носили чумные доктора в средневековой Европе. Из-под балахона виднелись руки в перчатках, а на поясе висели странные инструменты — скальпели, зажимы, что-то еще, блестящее в темноте. Он двигался не как человек — слишком плавно, слишком быстро. И он посмотрел на них. Сквозь темные стекла маски. Прямо на них.

Джисон схватил Минхо за руку.

— Бежим, — прошептал он.

И они побежали. Не оглядываясь. До самого дома. Захлопнули дверь, заперли на все замки, задвинули шпингалет. Джисон дрожал. Минхо пытался шутить, что это просто косплей, что в Японии полно чудиков, что это чей-то перформанс. Джисон кивал, но не верил. И Минхо и сам не верил.


На следующий день в дверь тихо постучали.

Минхо открыл. На пороге стоял мужчина. Обычный. Лет сорока, в сером костюме, с гладко выбритым лицом и спокойными глазами. Он не улыбался и не хмурился. Просто смотрел.

— Здравствуйте, — сказал он на английском, без акцента. — Я хочу задать вам один вопрос.

Он полез во внутренний карман пиджака. Минхо напрягся, но мужчина достал не оружие, а фотографию. На снимке был тот самый человек в маске с клювом. Снятый издалека, размытый, но узнаваемый. Чумовой доктор. Тот чей номер в фонде 049.

— Видели его? — спросил мужчина.

Джисон, который вышел в коридор и стоял за спиной Минхо, кивнул. Минхо тоже кивнул. Мужчина едва заметно наклонил голову.

— Идите за мной.

Они не хотели. Но что-то в его голосе было такое, от чего ноги сами пошли. Спокойное, ровное, без угрозы.

Их привезли на черном фургоне без окон. Ехали долго, петляли по городу, потом выехали за город, потом свернули на какую-то грунтовую дорогу. Минхо пытался запомнить маршрут, но в фургоне не было окон, и он быстро сбился. Джисон сидел рядом, бледный, сжав руки в кулаки, и молчал.

Фургон остановился. Двери открылись. Их вывели на бетонную площадку перед зданием, которое не было похоже ни на что. Серый куб без вывесок, без окон на первом этаже, с единственной дверью, возле которой стояли двое военных с автоматами. На их форме были нашивки: «SCP Foundation». И эмблема — три стрелки, направленные внутрь круга.

Их провели внутрь.

Коридоры были длинные, стерильно-белые, с яркими лампами на потолке. Пахло хлоркой и чем-то металлическим. Мимо проходили люди в белых халатах, военные, техники с планшетами. Никто не обращал на них внимания. Никто не задавал вопросов.

А потом они услышали.

Сначала — низкий, вибрирующий гул, от которого закладывало уши. Потом — скрежет. Как будто что-то огромное тащили по бетонному полу. Потом — вой. Тонкий, пронзительный, полный такой боли и ярости, что у Джисона подкосились ноги. Он схватился за стену, чтобы не упасть. Минхо зажал уши руками, но звук проникал сквозь пальцы, сквозь кости, в самую голову.

— Это SCP-096, — сказал их провожатый ровным голосом. — Он не любит, когда на него смотрят. Мы не смотрим.

Они прошли мимо бокса, из которого доносился вой. Джисон хотел заглянуть, но Минхо дернул его за руку. Не смотри. Не смей.

Дальше были другие боксы. Другие звуки. Шепот из-за стен, стук, смех, плач. Кто-то скребся в дверь, когда они проходили мимо. Кто-то пел колыбельную на незнакомом языке. Минхо старался не думать о том, что там внутри. Джисон просто шел, глядя прямо перед собой, как будто в трансе.

Их завели в кабинет.