Он сидел над телом друга и смотрел на его лицо. Джисон умер с открытыми глазами. В них застыло непонимание. Не страх. Именно непонимание — как будто он до последнего не верил, что это происходит с ним. Что это делает Минхо. Его Ли Минхо.

Минхо закрыл ему глаза рукой.

Потом он взял нож. И сделал то, что должен был. То, что ему велели.


Полиция нашла их через три дня.

В номере отеля «Лес мечты» на втором этаже. Дверь была заперта изнутри. На стенах — символы, нарисованные кровью. В центре комнаты — тело Джисона, аккуратно уложенное на кровати, с руками, сложенными на груди, как у покойника. А рядом, на полу, — тело Минхо. Он перерезал себе горло тем же ножом. В его руке нашли записку, написанную кровью, на корейском:

«Теперь мы вместе. Дух принял нас обоих».

Следствие длилось месяц. Никаких следов культа не нашли. Дверь без вывески в Икэбукуро исчезла — на ее месте была стена. Люди, которых Минхо описывал в дневнике, которого потом не нашли, никогда не существовали. Или существовали, но не для полиции.

Их похоронили в Корее, на родине. Две могилы рядом. И каждый год, в день их смерти, на обеих могилах появляются цветы. Никто не знает, кто их приносит. Но цветы всегда свежие. И всегда — два.

Однажды смотритель кладбища заметил, что с фотографий на надгробиях кто-то стер лица.

#кошмаризяпонии