Человек, который мог сказать только «тан»

В 1839 году в парижскую больницу Бисетр поступил тридцатилетний мужчина по имени Луи Виктор Леборнь. Он понимал, что ему говорят, узнавал людей, реагировал на вопросы и мог объясняться жестами. С речью происходило что-то совершенно другое: почти всё, что он пытался произнести, превращалось в один и тот же слог — «тан».

До болезни Леборнь говорил нормально. Потеря речи появилась внезапно, и следующие два десятилетия он провёл в больнице. Со временем состояние ухудшалось: возник паралич правой стороны тела, последние годы он почти не вставал с постели. При этом главная странность оставалась прежней. Мысль у человека была, понимание речи в значительной степени сохранялось, рот и язык могли двигаться, но превратить собственную мысль в обычную фразу он не мог.

Леборнь не был буквально способен произнести только один звук. Исторические описания упоминают, что изредка у него вырывалось французское ругательство Sacré nom de Dieu. Но в обычной речи снова и снова появлялось «тан-тан». Один бессмысленный слог заменил почти весь словарь взрослого человека.

В 1861 году здоровье Леборня резко ухудшилось. Из-за гангрены ноги его перевели в хирургическое отделение, где им занялся французский врач Поль Брока. Случай оказался для него особенно важным. В то время врачи ожесточённо спорили о том, можно ли вообще связать отдельные человеческие способности с конкретными участками мозга. Одни считали мозг системой, работающей практически как единое целое, другие пытались найти области, отвечающие за определённые функции.

Брока подробно обследовал пациента. Леборнь не мог нормально говорить, но было очевидно, что отсутствие речи не равняется отсутствию мысли. Когда его спрашивали, сколько лет он находился в больнице, он мог показать количество пальцами. Он понимал простые обращения, выражал раздражение, соглашался или возражал жестами. Человек, которого окружающие годами знали под одним слогом, явно не превратился в человека с одной мыслью.

Через несколько дней Леборнь умер. Брока провёл вскрытие и обнаружил серьёзное повреждение левого полушария мозга, особенно в области нижней части лобной доли. Уже 18 апреля 1861 года он представил случай Парижскому антропологическому обществу и связал повреждённый участок со способностью к членораздельной речи. Позже эту часть мозга станут называть зоной Брока.

Открытие очень легко пересказать слишком красиво: существовал человек, который потерял речь, врач нашёл повреждение и открыл «центр речи». Реальная история сложнее. Брока не утверждал, что где-то в голове лежит маленький участок, в котором хранится весь язык. Его интересовала прежде всего способность организовать движения, необходимые для произнесения слов. Вскоре появились и другие пациенты с похожими нарушениями, и идея о том, что левое полушарие играет особую роль в речи, получила всё больше подтверждений.

Сам мозг Леборня сохранили. Спустя почти полтора века его исследовали уже с помощью современной томографии. Выяснилась важная деталь: повреждение было значительно обширнее, чем мог увидеть Брока в XIX веке. Оно затрагивало не только участок, который позже получил его имя, но и другие области мозга и соединяющие их проводящие пути. Современная нейронаука поэтому гораздо осторожнее относится к идее одного-единственного «центра речи». Речь работает как сеть, в которой участвует множество связанных областей.

История Леборня от этого не становится менее важной. До него рассуждения о связи языка и мозга во многом оставались теорией. Здесь перед врачами оказался живой человек, у которого одна способность словно раскололась на отдельные части. Он мог понимать слова, но почти не мог их произносить. Мог знать ответ, но не мог превратить его в предложение. Мог злиться настолько, что иногда прорывалось ругательство, тогда как обычная речь оставалась недоступной.

«Тан» ничего не значило. Но именно оно помогло врачам понять, что способность говорить и способность думать — далеко не одно и то же.

Логос

#язык_и_мозг