Мне словами не объясниться В своих чувствах перед тобой. Остается смиренно молиться, Чтобы способ нашел я другой.
И стихи не послужат решеньем — В моих строчках нет божества. Я любовью, а не вдохновеньем, Из груди вырываю слова.
И, возможно, тебе безразличны Мои рифмы, моё существо, И пускай не знакомы мы лично, Но любить мне тебя суждено...
Я прошу, дочитай ты до точки, Не спеши разрывать сей листок. Чёрным солнцем чернильные строчки Заключают твой образ в стишок.
Если всё же подумаешь: Бредню Написал одинокий чудак, — Ты предайся ночному бденью, Попивая армянский коньяк.
Вспомни жизнь трубадура-француза, Крестоносца трипольской любви: Одиерна была его муза, На её он скончался груди.
Он любил, и любовь победила, Обессмертив навеки канцон. Может, смерть и мой стих пощадила, Всему миру чертовка раскрыла, Что в тебя беззаветно влюблён!
[Ну а если анапест не в тягость, Завершу я последней строфой: Без тебя я не чувствую радость, А с тобой ощущаю покой.]
*** Пить кофе по утрам — Какая благодать! После обеда спать На гамаке бочком, И, нехотя, вставать, Чтобы идти гулять — Вечерний моцион. И детство вспоминать, Пройдя по всем местам, Где были мы вдвоём. От прошлого устать, Савраскою вдруг стать, И взапуски бежать, Закрыв глаза, мечтать, Что я бегу с тобой!
*** Я видел сон, и в нём была тоска... В твоих глазах, погасших словно ночь, Я уловил бессмысленность зрачка, Молчанием просящего помочь.
И я тогда задал тебе вопрос С долженствующей грусти прямотой: Ну почему к глазам твоим порой Мне кажется, что намертво прирос? (Как плющ к изгибам виноградных лоз)
И ты ко мне прильнула, чтоб шептать, Глумливо, иронично повторять: Тоска, тоска, тоска, тоска, тоска... И ночью ты мне снишься вот опять.
Я брожу в лабиринтах непрошенных, Промеж ада и жизнью испорченной, Пилигримом в кальвариях брошенных, Пред крестом я с душою изношенной Возношу я молитву безбожную.
Бог услышит слова мои смрадные И порвёт на мне ризу багряную, Проклиная стихами бездарными, Обрекая на рифму банальную.
И, возможно, умру я писакою Без строки, от которой бы плакали Восьмиклассницы, сидя за партою, На уроке повапленной классики.
Мне же хватит и пару читателей, Пусть не знающих имя моё, Но нашедших, как в картах гадательных, Как в воде, отраженье своё.
О женщине, которая любила Смотреть в окно в вечерние часы. Она тогда о смерти говорила, Как о конце безвременной красы. Она устало поднимала к небу Бокал сухого красного вина И в этот миг напоминала Леду, Которая от слёз своих пьяна. Она печаль топила в алкоголе, В азартных играх, в пошленьких стихах. Она на сцену выходила в роли Распутницы с улыбкой на устах. Ей было наплевать, что скажут люди, Ей было важно мнение отца. Потом он умер, и она, по сути, Осталась одинокой у венца. А далее — любови и разводы, И дети, как на вые жернова, Тянущие во старческие годы, Где Смерть читает Иоанновы слова.
Как жаль, что знаю я тебя другую: Распущенную, страстную, живую, Начитанную, храбрую и неземную, Без сплина в сердце, светлую, святую — Я знал только такую, не иную…
Как благостно смотреть с тобой в окно, Звенеть бокалами и обсуждать кино Французского новатора Годара.
*** Бессмысленно, безденежно и скоро Прибудет поезд к станции конечной, Где на перроне я надежд не скрою — Лишь буду я — и никого со мною.
Он остановится со скрипом странным, Одновременно гулким, беспощадным, И двери тамбура откроются на миг, Чтобы впустить всё кодло и барыг.
Они толкаются, пинаются, дерутся, Плюются и ругаются — и мне не протолкнуться. Поэтому стою я на перроне долго, Настолько долго, что не помню, сколько.
А поезда идут железной кавалькадой, Вагоны устремив к Парнасу славы. А в них всегда сидят не те, кто надо, И занимают вечно пьедесталы, (Заранее распределив награды).
*** Я видел белые зубы из облаков, Я видел медные трубы из столбов, Поваленных временем, Изрезанных лезвиями топоров Артелью одиноких бездельников, Ищущих кров.
И я не про дом, где ты можешь быть всем: И мудрецом, и правителем, не имея при этом проблем...
Но, осмелившись выйти из дому, Ты, пожалуйста, не забудь: ты не пуп, не омфаловый центр, ни Атлант, взваливший на плечи всю суть.
How can I read @llampshades without a Telegram account?
TGViewer shows the public web preview Telegram publishes for Абажуры ужасных снов: recent posts, photos, videos and the subscriber count, with no app, login or account.
How many subscribers does Абажуры ужасных снов have?
Абажуры ужасных снов (@llampshades) has 46 subscribers on Telegram, refreshed roughly every 30 minutes.
Does Абажуры ужасных снов know I viewed it here?
No. Public channel previews carry no viewer identity, and TGViewer has no accounts or tracking of what you look up.
