Во-вторых, если брать более высокий теоретический уровень, постмодернизм наследует поструктурализму (о том, что значат эти термины вне их связи друг с другом и вне стереотипных внешних ярлыков до сих пор ведутся безуспешные споры) в своей борьбе с бинарными оппозициями. Нет хорошего и плохого, верха и низа, высокого и низменного, но есть только различия/оттенки/полутона, которые можно собирать и пересобирать в любые, самые неустойчивые, структуры и системы без центра/периферии или вообще без ничего. Т.е. Слава заведомо занимает позицию некоторой номады, которая блуждает по калейдоскопу смыслов и ценностей, показывая различные узоры, которые для читателя/слушателя всегда могут стать чем-то в уникальном значении своим (тексты потенциально открыты к интерпретации). Это подкупает. Если проще, Слава никогда не надевал и не надевает (во всяком случае, автор текста не замечал) белое пальто, не занимает сторону какого-то члена бинарной оппозиции и практически никогда прямо никого не обвиняет. Чего не скажешь, возвращаясь к началу этой заметки, о позиции Мирона, который хочет казаться морально правой фигурой в белом пальто, успешно встроенной в леволиберальный дискурс на его же (дискурса) правилах. Поэтому и все фейлы Мирона (когда (внезапно!) он занимает обратную своей задекларированной позиции (моралфага) позицию аморала, это выглядит неиронично смешно или, во всяком случае, забавно.

Наконец, в-третьих, почему же Слава апологет новой искренности? Здесь в игру вступает трансгрессия самоиронии в зону юродивости. Так часто используемый (причем тоже часто в виде рофла (на самом деле, нет)) Славой стриптиз души помогает ему очиститься и чуть ли не вознестись до уровня каких-то условных божественных высот. До высот, где больше не работает суетная земная мораль, а действуют иные правила. Правила, условно принятые нами в контексте секулярности мира без метафизики за метамодерн и новую искренность. Здесь почему-то напрашивается параллель с Василием Розановым, тоже очень странным, противоречивым и мало понятым при жизни персонажем, очень мне близким (здесь можно отослать к этой давней заметке, которая, в общем-то, не про то, но все равно). Вообще, юродивость - очень христианский концепт, эксплуатирующий исконное стремление человека (возможно, русского человека) к какой-то не понимаемой никем душевной открытости, стремлению показаться одновременно жалким и стойким. По какой-то внутренней логике для нас(?) последний юродивый выше первого царя. Здесь сходу можно привести очень хороший текст про "царственное юродство" Стаса Михайлова (он же Михаил Енотов, поэт и участник бессмертного коллектива (по мнению автора, лучшего на отечественной реп сцене - ночные грузчики), ныне причисляемого белопальтовыми русскими (в основном, иммигрировавшими по понятным причинам, как, собственно, и Мирон) к плохим русским.

Вообще, можно резюмировать следующее: совы всегда не то, чем они кажутся. И когда хороший русский с правильным паспортом поет про кровавый режим, топит за свободу и убивает символического отца (все поняли, о ком речь), будьте внимательны, возможно, это прикрытие для латентных перверсий, а в его гримёрке нюхают очередную дорогу маленькие девочки, готовясь стать агнцами для заклания на алтарь этого символического отцеубийства (хотя на самом деле они очень хотят домой к маме (нет)).

Гораздо честнее да и интереснее открывать скелеты в шкафу Свидригайлова из группы Сатана печет блины, который пел и писал про саморазрушение, насилие (не только сексуальное), наркотики, etc и внезапно! оказался сетевым педофилом и наркоманом с серьезными ментальными проблемами. Ну, будем честны, это добавило ему очков в поддержании хтонически депрессивного вайба (помним про аксиому). Или скандал с Петаром Мартичем, которого бывшая обвинила в домашнем насилии. Действительно, странно от мачиста с горячей сербской кровью ожидать травоядного поведения в отношениях. Однако оставим разборы нижнего белья андеграундных селебрити для будущих опусов. Сегодняшний текст был не про них, и даже не про Мирона Яновича. А про Славу. Дабы воздать кумирам от юности моея.